Черная вдова

)

Она мотнула головой и отступила, когда морская пена брызнула на ее пальто. А как же Милли?

(В мире множество женщин. Я скверная мать, мне легко отыщется лучшая замена.)

(Это неправда…)

(Это правда. Это факт.)

Продолжая спорить с собой, Делоре развернулась и направилась к лестнице, осторожно ступая по мокрой гальке.

(Ответь на этот вопрос, один раз, но честно: ты хочешь убить себя?)

(Да.)

(Нет. Нет!)

Делоре взбежала по лестнице и на ее вершине, переведя дыхание, ответила вслух:

– Я ничего не хочу.

Мне все равно.

И после этого «все равно» – не ответ, но фраза, обесценивающая вопрос – ее разум стал как чистый лист, пустой и белый. Как хорошо, что существуют эти два слова, способные обратить в ничто вихрь болезненных чувств, просто отвергнув сам факт их наличия.

Поздно ночью, лежа в кровати ослабевшая и отупевшая от лекарств, но все еще чувствующая мерцание боли повсюду в себе, даже под веками, все еще не способная уснуть, Делоре повторяла одно и то же: «Все равно, все равно».

И ее душа застывала в ледяном бесчувствии. Очень хотелось курить – лишний повод тосковать по Роане. В проклятых ровеннских магазинах не разыщешь пачку сигарет – топай, милая, в табачную лавку, которая одна на весь город. Здесь популярны другие объекты зависимости…

Когда они с Ноэлом ссорились (пожалуй, чаще это были не ссоры… и даже не размолвки… просто какие-то эпизоды или фразы, после которых к Делоре приходило понимание, что Ноэл любит ее уже не так сильно, как прежде), она ложилась на кровать и курила одну сигарету за другой, затягиваясь как возможно глубже, медленно выдыхая, наблюдая, как потоки дыма, рассеиваясь, дрейфуют в воздухе.

Мне все равно, в этом безразличии меня ничто не ранит. И терпко-горький запах сигарет впитывался в ее волосы, одежду, кожу. Душу.

Мне все равно… и все же, что-то не так со мной.

ПН. 2 дня до…

Доброе утро, Делоре! Чудесное утро, которое встречает тебя болью, серым светом еще не расцветшего, но уже вялого дня и жуткими предположениями о том, что доведет тебя до отчаянья сегодня.

Ей не хотелось раскрывать глаза. Только одно заставило веки подняться – сны, еще мелькающие под ними. Гадкие сны. И чужие. Того человека, должно быть. Карнелиуша Нилуса…

Медленно спустив ноги на пол, Делоре потянулась к упаковке таблеток на прикроватном столике. Взяла сразу пять штук (разжевать их, не запивая водой; это как во время секса позволить кончить в себя – отчетливее осознание произошедшего).