Баггер

Вначале голова, потом черное туловище, потом хвост. Уродливый трезубец и рога. Чертик потянулся, распрямил спину и больно укусил своего создателя за палец. Кровь хлынула алым ручьем, а черт, зловредно улыбнувшись, побежал прочь.

– Теперь-то ты видишь, что есть еще чудеса, которые не умещаются в твою пустую голову? Ты ремесленник. Твое дело – работать. Одну, всего лишь одну икону, и делай, что хочешь. Если тебе нужна эта бедная дуреха, которая лежит сейчас в луже собственной крови, ты ее оживишь. Ты же классный художник, ты помнишь ее.

Нет, я знаю, ты мечтаешь о другой. Так создай ты ее для себя. Стань наконец и сам Богом. Сделаешь себе девочку, и будешь любить ее до конца своих дней, – он не говорил а кричал. Кровь капала по его рукам. В ладони опять появился кинжал.

– Возьми краски, попробуй, почувствуй власть над миром, – он вложил в руки художника тяжелую кисть и искусительно заглянул в его глаза.

– Красок останется еще много. Нарисуешь денег себе, а лучше – золото и алмазы.

Продашь и будешь богачом.

Смерть Лизы ушла куда-то на второй план. Все становилось не совсем реальным. А если и правда это возможно? Он взял кисть и попытался. Ничего не получилось, только тяжелая капля маслянистой жидкости упала на стол.

– Дурак ты, а не творец. Представь вначале, очерти границы в воздухе. Поверь, что это уже есть, и вырисовывай. Ты, мать твою, художник или где? Твори, я сказал.

Александр зажмурился. Фантазия не приходила. Тут он вспомнил птицу, которую с другими детьми он пытался вылечить.

Тогда не получилось. Он представил ее ясно и отчетливо, пытаясь разглядеть перья и клюв, прорисовывая в голове все до мельчайших деталей. Рука шла по воздуху, и вот, клекот крыльев. Крик. Птица билась в окно, таща за собой поломанное крыло.

– Хорошо, только птичка твоя долго не протянет. Я знал, что у тебя фантазии извращенной сволочи. Ты зачем ее сделал больной?

– Я просто вспомнил, – пытался оправдаться его виноватый голос. Сам он в это время старался понять, нет, не понять – смириться с новым положением вещей.

А потом в него потихоньку стало входить ощущение новых возможностей. Сколько всего можно сделать. Хорошо, я нарисую этому психу икону. А потом исполню свою мечту. Почему только одну? Теперь их может быть много, теперь жизнь пойдет по-новому.

– А зачем тебе икона? – вопрос пришел как-то сам собой.

–Хочу мир сделать лучше. Вот люди не верят в Господа нашего, а он будет, живой и настоящий.