Баггер

Мы, священники, народ такой – нам без Бога никуда.

– Ты и добро? Побойся Бога! – Александр почему-то ему не верил.

– Не боюсь, не боюсь, – стал паясничать священник. Его коротенькие грязные пальцы достали засаленную лягу с вином. Резкий взмах руки, и красная жидкость размазала птицу по стеклу.

– Это милосердие. Зачем ей мучиться и жить, если ее создатель такой жестокий? – птица стекала грязью по пыльным стеклам, – если захочешь что исправить, используй вино. Оно всем помогает.

 – священник сделал глоток и расплылся в улыбке, – А девочке-то твоей холодно сейчас. Бездушный ты человек. Она так хотела, чтобы все было хорошо… с тебя икона, и она должна быть к утру. Я знаю, кого ты любишь и о ком мечтаешь, и что-то мне подсказывает, что она тоже хочет жить. – он вбивал слова, как будто хотел подчинить своего раба и привязать к орудию труда железными цепями.

– Нет у меня больше времени ждать. И у нее тоже. А вообще знаешь, внутри все девки одинаковы.

Ты когда-нибудь видел внутренности красоток? Такие же, как у уродин. Брось, Алекс, разве ты никогда не ломал в детстве машинки? Из любопытства, тяга к научному познанию. – еще чуть-чуть. У молодого человека темнело в глазах. Еще слово и…

– Кому какие органы нравятся. Тебе, допустим, молочные железы, а я предпочитаю печени. Красивые они, особенно когда еще живые. Ты никогда не думал, какая у твоей любви печенка? – последняя капля ударилась о воду, и плотину прорвало. Молодой человек выхватил кинжал у священника и ударил, ударил, ударил.

Он не ожидал, что это так просто. Он боялся его и был зол. И вот пружина лопнула. Тушка качнулась, и глядя с каким-то удивлением и торжеством повалилась к плетеному креслу.

Глава 9

Теперь ты убийца. Убил человека. Неважно, плох он или хорош. Он тоже убил. Ну и что? Разве это оправдание? Ему платить за свои преступления, а тебе за свои. А вообще, человек ли он? Теперь уже неважно. Теперь он стал трупом. Тяжелым и узнаваемым.

Надо что-то делать. Лиза мертва. Бедная девочка. Жаль. Ладно, пора себя жалеть.

Отделаться от покойника и зажить счастливо. В какой-то момент он почувствовал облегчение от содеянного. Втайне он давно его ненавидел. Боялся, и жил с ним, как с проблемой. Это были его беды и несчастья, и еще страхи, которые теперь настало время предать забвению. Море всех проглотит. Это зверь с бездонной глоткой и жадностью палача. Почему-то на ум пришло это слово. Да просто так.