Сукины дети 3. Круги на воде

- Не знаю никаких навок, - категорически отрезала Антигона. Я только сейчас заметил новую причёску. Вместо афро-косичек - две толстые, как полено, вполне себе русские рыжие косы. - Я после ужина спать пошла. Ты сказал, что тоже, и поднялся сюда, в свою спальню... Шеф со старостой внизу остались, о делах калякать. Гринёк в деревню побёг. Только видать, не в деревню, а под твой балкончик его принесло. А ты по стеночке спустился, и вместе уж на танцы и рванули...

Может, она обижается, что с собой не позвали?.

. - подумал я. Но тут же себя одёрнул: застрелите меня, а никаких танцев в доме культуры я не помню. Перед глазами стоит поляна, призрачный хоровод и кузнечик со скрипкой.

- Звезда моя! - могучий рёв с первого этажа прервал раздумья. - Долго мне ещё ждать?..

- Давай, давай, шеф прохлаждаться не любит, - Антигона протянула мне майку с логотипом Металлики, затем - щётку, пригладить вихры, и вытолкала из спальни.

Напоследок она стянула с моего предплечья красную ленту и запихала мне же в задний карман джинсов.

Стоя посреди горницы, Алекс нетерпеливо притопывал ногой и бросал на лестницу гневные взоры.

Шеф был орёл. На плечах - камуфляжная куртка, за плечами - инкрустированных серебром приклад любимой винтовки. Плотные штаны заправлены в высокие сапоги, начищенные так, что в голенища можно смотреть, как в зеркало. Голова повязана пиратского вида красной косынкой, поверх которой надета охотничья кепка.

- Ты что, мон ами, в таком виде на охоту собрался?

Я оглядел себя.

Джинсы, майка - вот и вся одёжа. Ноги босы. Вчера я намочил кроссовки, и они ещё не просохли.

- Мы же в отпуске, - неуверенно проблеял я, впрочем прекрасно понимая, что отвертеться не получится.

- Лучший отдых - это смена деятельности, - наставительно изрёк шеф. - Меняем призраков на настоящих чудовищ.

- Значит, про василиска Антигона не сочиняла?

- Василиск или не василиск - ещё предстоит выяснить, - Алекс взял меня за руку, и как маленького, повёл к лавке, на которой лежали выцветший брезентовый пыльник, в народе известный как плащ-палатка, и старый залатанный тельник.

Рядом стояли матёрые, видавшие виды кирзовые сапоги. - Одевайтесь, кадет.

- Это чьё?

- Староста одолжил. Не боись, всё ношеное, проверенное. Лес чужих запахов не любит.

- Вы-то в своём, - буркнул я.

- А кто сказал, что я в местном лесу - чужой?

Крыть было нечем.

Опасения, что от одёжы с чужого плеча будет нести мужским резким потом, не оправдались.