Сукины дети 3. Круги на воде

От тельника пахло сухими травами и немного болотом, а от плащ-палатки - спелыми еловыми шишками. Кирзовые сапоги пришлись впору.

На крыльце - том, что смотрело на лес, парадном, - маялся Гришка. Мне очень хотелось расспросить его насчёт вчерашнего, но при шефе я стеснялся: а ну как на смех подымет?

- Лучший в этих краях следопыт, - отрекомендовал его шеф, будто мы и знакомы не были.

Увидев, что мы собрались, Гришка метнулся за угол дома, оттуда послышался какой-то мокрый, чихающий звук и навстречу выбежал давешний кудлатый пёс чёрно-белой масти, с вислыми ушами и весёлыми карими глазищами.

- А крови я тебе специально не дал, - вдруг, ни с того ни с сего, брякнул Алекс. - Ты мне нонича голодный нужен...

Ну вот, и шеф туда же. Словно эта напевная, но неправильная речь была чем-то заразным.

На самой опушке к нам присоединились двое: знакомый уже староста, и ещё один мужик, худой, длинный, как колодезный журавль, и по самые глаза заросший бородой. Был он в таком же как у меня брезентовом плаще и сапогах, а за спиной нёс что-то спутанное, с серебряными гирьками - с удивлением я опознал ловчую сеть.

Мужики скупо поздоровались, длинного никто представлять не стал - вестимо, и так знали, кто есть кто. Гришка резвился вокруг, неуклюже подкидывая пятнистым задом и виляя хвостом, как пропеллером.

Глядя на торжественность, проявленную мужиками, я принялся развлекать себя фантазиями на тему особого посвящения, ритуала, который проводят в полночь, в глухой чащобе, на скрытой от людских глаз поляне с древними каменными идолами.

Одно мешало картинке сложится: в ясном сентябрьском небе сияло тёплое солнышко, вокруг него резвились идиллически-пухлые, похожие на херувимов облака, озеро под этим благолепием искрилось, как вышедшее из глубин чудо-юдо рыба-кит, и плыл в сладком утреннем воздухе малиновый звон далёких колоколов...

Оглянувшись с опушки на терем, в верхнем окне я заметил огненно-рыжий всполох.

Шли долго и скучно. Баек никто не травил, не курил и не махал перед лицом ветками - сегодня Гриня-пёс выбирал дорогу в стороне от паучьих ловчих сетей. Хотя братьев-крестоносцев в лесу было немерено - почитай, меж каждым стволом растянута крепкая добротная паутина, в которой трепыхалось немало мелкой мошкары, бабочек и даже одна крупная летучая мышь.