Сукины дети 3. Круги на воде

В рот хлынула вода, рёбра расступились под давлением и лёгкие наполнились ею, как большие мешки...

- Вставай, засоня.

Услышав голос, я задёргался с утроенной силой, и наконец рванул наверх, к солнцу...

- Шурик, ну сколько можно? Весь отпуск проспишь.

Я вынырнул на поверхность, как тюлень, задыхаясь, хватая воздух руками и выпучив глаза от счастья.

Рядом, на постели, сидела Антигона. Я зажмурился: от цветов на её пёстром сарафане, от рыжих кос, нимбом окружавших голову... После мутных и серых озёрных глубин, после вздутых мертвецов с липкими пальцами, живая, тёплая, веснушчатая Антигона представлялась созданием настолько ярким, что заболели глаза.

Я протянул руку и обхватил её тонкое запястье, наслаждаясь его хрупкой твёрдостью, его гладкой бархатистой кожей, биением жилки в ямке у холмика большого пальца...

Повинуясь порыву, я сел и прижал девчонку к груди. Зарылся лицом в её волосы, вдохнул тёплый девичий запах...

- Но-но, - меня так толкнули в грудь, что я повалился обратно на подушку.

- Прости, - я вновь сел и поискал глазами джинсы. - Кошмар приснился, вот я и хотел убедиться, что ты - живая.

- Оно и видно, - Антигона окинула меня скептическим взглядом. - Еле добудилась. Ладно, вставай, сокол ясный. Шеф ждёт.

- Опять куда-то пойдём? - вдруг стало уныло и муторно, как в давешнем сне.

- Зачем ходить? Это к нам все придут...

- Кто это - все? - мне представились василиск, призрачные навки и утоплики.

- Увидишь.

Распахнув шторы, она впустила в комнату солнце и направилась к двери.

- Да, тут это... - она поковыряла носком деревянный пол. - Я джинсы твои постирала. Вон, на балкончике висят, не высохли ещё. Так что поройся в шкафу. И найди что-нибудь приличное, ладно?

На перилах балкона действительно висели мои многострадальные джинсы. Были они насквозь мокрыми, с штанин всё ещё капало.

Озеро сквозь ветки сосен сверкало спинками серебристых форелей, но сейчас мне было неприятно на него смотреть.

Морщась от прикосновений к мокрой джинсе, я запустил руку в задний карман. Ленточка была на месте, потемневшая, похожая на заскорузлую тряпочку. Пальцы кольнуло острым, и вытащив руку, я уставился на горсть рыбьей чешуи... Шрам на спине сразу зачесался, и я невольно передёрнул плечами.

Развесив джинсы на перилах, я вернулся в комнату и направился к древнему резному шкапу. Отражение на дверце было таким же недовольным и заспанным, как и я...