Сукины дети 3. Круги на воде

Надев рубашку в мелкий голубой горошек, саржевые брюки и сандалии из ремешков, я стал походить на комсомольского вожака начала восьмидесятых. Усмехнулся, запустил в волосы пятерню и наскоро причесался. Когда стягивал хвост, пальцы опять наткнулись на твёрдое, тонкое и острое. Я содрогнулся, сразу представив человеческий ноготь - во сне мертвые утопленники пытались ухватить меня за волосья, не пускали со дна...

Рассмотрев ещё одну рыбью чешуйку, я бездумно уронил её на пол и пошел вниз, имея намерение сейчас же, не отходя от кассы, поговорить обо всех странностях с шефом.

Ни в горнице, ни на кухне никого не оказалось. Было прибрано, пусто и удивительно тихо. Только с улицы доносилось что-то вроде морского прибоя.

Выкатившись на парадное крыльцо, я онемел. Во дворе наблюдалось народное гулянье. Степенно прохаживались мужики в чистых косоворотках и лоснящихся пиджаках, в смазанных салом кирзовых сапогах и блестящих галошах. Стайками кур кучковались бабы в светлых платочках, в ярких суконных кацавейках.

Меж ними непослушными рыбками носились дети...

- А вот и барчук пожаловал, - услышал я тихий шепот из толпы.

- Чегой-то он смурной какой-то, - это уже другой голос. - И на барина совсем не похож.

- Жена у Алесан Сергеича была иностранка, - охотно просветил третий голос. - Из сопредельной Финляндии. Так барчук в неё пошел.

На меня бросали сочувственные взгляды.

Странно всё это. На дворе двадцать первый век. Интернет владеет умами прочно и невозбранно, а тут - средневековье какое-то.

Впрочем, вон наш Хам стоит под навесом, рядом с громадной копной сена... Ну слава Богу.

То, что селяне представляли меня сыном шефа, почему-то льстило. Как к нежити, ко мне здесь никто не относился, и даже оборотень Гришка после первого инцидента принимал, как родного.

С другой стороны, это и неудивительно... Сосредоточившись, над головами селян я улавливал редкие, но явственные вспышки энергии.

Староста-оборотень с отпрыском - это раз.

По праздничному делу Григорий был наряжен не в обычную драную майку с желтым смайликом, а в светлую, застёгнутую на все пуговицы рубашку и шерстяные колючие штаны.

Высоченная девица с чёрными, переплетёнными монистами косами, в открытом сарафане - что позволяло рассмотреть бугрящиеся на предплечьях мускулы - это два. В кого она перекидывалась я так и не понял, но что передо мной оборотень - чуял безошибочно.