Сукины дети 3. Круги на воде

- Молчать! - рявкнул сержант Щербак.

- И правда, заткнись, кадет, - стараясь смягчить грубость батюшки, добавил Алекс.

- Но...

- Зло нельзя персонифицировать, - пояснил шеф, чуть повысив голос. - Нельзя называть, нельзя даже позволять себе ДУМАТЬ о нём, как о чём-то живом, вещественном.

- Ну-да, ну да... - понятливо покивал я. - Чёрный неназываемый пластилин...

- Зло переиначивает всё, чего ни коснётся, - тихо добавил отец Онуфрий. Попытался оттереть рукавом рясы закопчённый крест, но плюнул, и повесил на грудь, как есть.

- Был лесной дедушка - стал леший...

- Были леснянки-дриады, стали навки, - подхватил Алекс.

Я вспомнил чёрные глаза в пушистых ресницах... Моргнул, потряс головой.

- Был безобидный геккон - стал василиск?

- Очень может быть, - согласился Алекс. - К тому же, у страха глаза велики...

Шрам от когтя василиска начинался под волосами и заканчивался где-то возле крестца. Не думаю, что его можно объяснить только страхом.

Стояли мы возле нашего терема. Пожар давно потушили, люди разбежались по домам - проверить, не тлеет ли где крыша или сено в овине.

Только мать Васятки всё ещё бродила по пепелищу - ветер доносил её причитания.

Алекс пригласил батюшку к нам, восстановить силы после импровизированного ритуала экзорцизма, а заодно и благословить господский дом - давно собирался, да всё руки не доходили.

Сейчас это имело особую актуальность: в свете разбушевавшегося лиха охранительная молитва - это всё равно, что высокий железный забор.

А слово отца Онуфрия, как мы сами только что убедились, было покрепче иного забора.

..

- Звезда моя! - привычно заорал Алекс в горницу. - Спускайся, гости у нас.

А в ответ - тишина. И нехорошее предчувствие.

- Антигона?.. - я взбежал на второй этаж, заглянул в свою спальню, в девичью светёлку - пусто. Выйдя на балкончик, оглядел озеро - словно надеялся увидеть невысокую крепенькую фигурку, идущую по воде, аки посуху...

Впрочем на пристани кто-то сидел. Да вот же она! Сидит, свесив босые ноги к самой воде, удерживая высоко над головой бамбуковую удочку и преспокойно наблюдая за поплавком.

На голове Антигоны была огромная соломенная шляпа. Ну конечно, у неё же кожа белая, как молоко... Обгореть - раз плюнуть.

Бормоча на ходу: - нашла время рыбку ловить, когда все на ушах стоят... - я через три ступеньки рванул вниз, перемахнул порог, и пока Алекс меня не заметил, устремился к мосткам.

- Вот ты где! - сдёрнув с головы девчонки шляпу, я онемел.

Это была не Антигона.