Новая жизнь

Он давно заметил, что глядя в зеркало по утрам, видит опустошённое и уставшее лицо. Это раздражало, и человек отказался от отдыха, стараясь каждую минуту что-то делать, оправдывать своё существование. Он продолжал улыбаться, выполнять свои обязанности, поддерживать чистоту в доме, а заодно и видимость благополучия. Он считал, что никогда не был счастлив и считал, что это справедливо, потому что счастье — для умных и предприимчивых. Он не собирался обращаться за помощью и участием к кому-либо, чувствуя себя недостойным чужого внимания.

А сегодня обрубил концы окончательно — попросил девушку больше не звонить и намеренно оскорбил ближайших друзей.

Человек не помнил, сколько времени прошло, да ему и ни к чему сейчас было время. Умирать ему категорически не нравилось. Собственное частое, хриплое дыхание резало слух, жутко ныли от боли мышцы, сведённые судорогой, а свет казался странно тусклым и мерцающим. Врут, нагло врут классики, говоря, что смерть от кровопотери легка.

.. Но вот сознание поглотила абсолютная тишина и отсутствие каких-либо ощущений. Человек прерывисто вдохнул, надеясь, что тем всё и кончится. Каково же было его удивление, когда в коридоре послышались отчётливые, уверенные шаги. Он попытался подняться, но ноги не слушались, и ему пришлось опереться о раковину, чтобы встать и не поскользнуться в вязкой луже собственной крови.

Гость оказался бледным черноглазым мужчиной лет сорока, одетым в старомодный смокинг. Он приподнял цилиндр и улыбнулся со странной смесью хищности и грусти:

— Дивный вечер, kid[1].

.. Хотя, ты к этому уже не имеешь отношения, — немного хрипло произнёс незнакомец.

Человек вдруг осознал, что гость не отбрасывает тени и в резких, худых чертах его лица отлично виден ощерившийся жуткой улыбкой череп. К тому же, у его визитёра странный акцент, который невозможно привязать к определённой точке на земном шаре.

— Что ты за?.. — человек так и не смог подобрать подходящее слово, не решаясь назвать незнакомца «тварью».

— Мы уже встретились. Так что не бойся, хуже для тебя уже не выйдет, — гость отодвинул человека с прохода небрежным движением трости, заглянул в ванную, брезгливо кривясь в сторону кровавой лужи на полу. — Jou ma[2]... Жизнь стала таким дерьмом или люди слишком поумнели? Ты сам это сделал?

— Я, — человек потупился, ощутив внезапный приступ стыда и отвращения, бессознательно спрятал располосованные руки за спину.