Дамианова бездна

— Это ещё зачем? — насторожился гость.

— Господь в милости своей нам не всё видеть позволяет. Чем меньше ты насмотришься, пока с домовым разберёшься, тем крепче спать будешь. Ну так как — глазки тебе подправить?

— Да, — кивнул Гордей.

Встав напротив, матушка ткнула его пальцем в переносицу и сказала:

— Всё. Принимай работу.

Свою новую способность он почувствовал тут же. Матушка Александра теперь выглядела по-другому. Она светилась изнутри, но свечение было странным — Гордей так и не смог понять, какого оно цвета.

Похожее ощущение бывало у него, когда он долго смотрел на солнце — тогда солнечный диск темнел, и сиял только его ободок, но стоило на время отвести глаза, как солнце вновь сияло целиком. Подобный эффект он наблюдал сейчас в ауре собеседницы.

— Ты светишься, — сказал он ей.

— Я в курсе, — отозвалась та и спросила. — Ну что? У тебя есть ещё ко мне вопросы?

— Один последний, — ответил гость. — Я ведь никогда не рассказывал, как пересёкся с дедами?

— Тебе незачем это делать. Я в курсе событий.

— Я вернулся оттуда не с пустыми руками.

— И тебе нужен кто-то, чтобы разобраться с тем, что ты нашёл? — предположила матушка.

— Да.

— Я сведу тебя с одним историком. Он мой должник… Впрочем, сейчас это уже не редкость. Он поможет тебе. Как только я всю улажу, пришлю тебе его координаты.

— Спасибо.

— Не за что. Мне ведь несложно, — ответила женщина и подошла к двери. — Давай, до крыльца тебя провожу.

Когда Гордей уже направлялся к воротам монастыря, его окликнул пожилой иеромонах, сидевший на скамейке неподалёку.

— Эй, солдатик. Не спеши, — старик похлопал рядом с собой. — Посиди на дорожку.

Гордей воспользовался предложением и спросил:

— А чего это ты тут сидишь, дедушка?

— Да вот всё тебя ждал, — ответил тот, повернувшись к майору лицом. Теперь Гордей мог видеть, что старик был слеп.

— Меня? — переспросил Евсеев.

— Ага. Дай-ка я тебя пощупаю… — собеседник протянул к Гордею искривлённые возрастом пальцы и нежно провёл ими по его лицу:

— Правильно мне сердце подсказало, солдатик ты.

Да и человек хороший.

— Спасибо.

— Любит она вас, служивых. Слабость у неё до вас, — продолжил старик.

— Кто любит? — не понял майор.

— Сашуля наша. Ты ведь к Сашеньке ходил?

— Да.

— Много вас к душеньке нашей ходит, — покачал головой монах. — Вот давеча один был — высоченный, седой. Я его спрашиваю, ты чем по жизни занимаешься? А он говорит: «Полковник я, из министерства обороны»… Ты сам-то, кстати, кем будешь?

— Майор спецназа.

— То-то и оно.