Ромашки спрятались

За яйцом ухаживало всё семейство, вокруг него суетились кикимора с мужем и престарелой мамашей, в зимнюю спячку его с трёх сторон грели сонными телами, а весной, с первыми комарами, яйцо треснуло по всей длине, и родился кошмар. Вернее, симпатичная кикимора-девочка, маленькая, жёлтая и пушистая, но слишком уж шустрая.

Конечно, виноват во всём был жиган Лимон, вернее, кудрявый дачник с его шансоном. Жил бы на крайней даче профессор истории и слушал Моцарта, наверняка из яйца бы вылупился спокойный и рассудительный водяной, такой же, как папаша.

Хорошо, что кикиморы безымянные, иначе как бы пришлось назвать новорожденную? Лимонкой, что ли? И вообще, все претензии к хозяину крайней дачи. Прямо, хоть морок мести ради наводи.

Так и стала наша кикимора мамой. А что вы думали? Долго ли умеючи.

Лето за летом покатились быстро, глаз да глаз нужен за шустрой кикиморкой. То она убежит в поля и высохнет до чесотки, то на реку потянется, лови её в проточной воде потом. К тому же, русалки так и норовят к себе сманить и нравственно испортить.

К дачникам, опять таки, лезет отчаянно, и как ни учи людей стеречься – ничего не помогает. Пытается с детьми играть, ладно, чтобы цепляла им на удочку консервную банку или драный башмак, а то ведь регулярно мордашку показывает. Мороку учиться не хочет, как себя защищать станет? Еле азы привили. Стрекозам крылья отрывает и всё сбежать норовит, не иначе - дурные гены.

Кикиморе порой приходилось привязывать её в камышах за ногу тонкими корнями.

Любые ромашки с таким житьём из головы вылетят и лютики тоже. Куда там прошлое вспоминать? В настоящем бы выжить. В гости на дальнее болото, было, семьёй пошли, так дитё прабабку за палец на ноге укусило и повисло, как пиявка, даром, что зубы молочные, еле оторвали.

- Скорее бы она подросла, - вздыхала кикимора-бабка. – В наше время дети не такие были… Ничего, десять-двадцать лет, и если не издохнет, то поумнеет…

- Нитраты. Экология. А всё люди виноваты, кто ж ещё, - бормотал водяной, невесть по каким причинам оставшийся жить в озере на семейном положении, вопреки всем сезонным традициям.

Естественно, на него раздражались с непривычки, но из озера никто не гнал. Хорошо, когда свой самец в водоёме имеется: тростник проредить, тины нагрести – уже польза… К тому же, такой красивый, толстый, рассудительный, с блестящей шерстью и вертикальными зрачками. Посмотришь – и так приятно на сердце становится.