Ромашки спрятались

- Хорошо, что у нас собственное озеро, - говорила ему кикимора. – Представь себе, как у родни с нею жить бы пришлось? Все бы пальцем тыкали и попрекали.

- Не говори. Из моего родного пруда нас бы с нею выгнали, - отвечал муж, пожёвывая аир.

А мир вокруг озера менялся гораздо быстрее, чем росла дочка.

Чьи-то участки зарастали травой, чьи-то вырастали новыми дачами, или вдруг покрывались жужжащими пчёлкиными домиками.

Кудрявый парень стал кудрявым коренастым мужиком, дважды женился и развёлся, лишь проклятущие его три песни оставались неизменными.

Кикимора просыпалась весной и съедала свою первую личинку под хриплое:

Я в детстве подружился с сигаретой,

Бывало по карманчикам шмонал…

- Руки бы тебе повыдирать… - бормотала кикимора, обращаясь к мифическому жигану, живущему в придуманной кем-то реальности и пьяно бредущему с дискотеки с девчонками под обе руки.

И папа ремешком лупил за это,

Но я тайком! как прежде воровал!

Крошка-кикимора тайком выбиралась из озера и бродила дачным посёлком.

То в одном, то в другом месте её пребывание выдавали истеричные собачьи вопли, переходящие в испуганный, морочный визг, или детские крики, хорошо, что детям взрослые не верят. Водяной ловил дочь и сёк гибкими ивовыми прутьями, дитя визжало и обещало исправиться, но в результате всё оставалось по-прежнему, кикиморе оставалось только взывать к Вселенской Сырости.

Осенью семейство засыпало под пафосные стоны другого вытика:

Журавли, журавли,

Вы спасти не смогли обречённого,

В бирюзовой дали

Превращаясь в пернатый комок…

«Интересно, как это симпатичная болотная птица, неутомимая охотница на жаб и ящериц, могла помочь в чём-либо, кроме ловли лягушек на дачном участке? – вяло думала засыпающая кикимора.

- И уж если превратить журавля в комок, он вообще бесполезным станет!»

Журавли, журавли,

Криком сердце сожгли невлюблённое,

И о вас, журавли,

Спотыкается мёртвый зрачок!

- Чтоб тебе, скоту, мёртвыми зрачками о бутылку споткнуться и разбить магнитофон, - шёпотом желала кикимора кудрявому мужику.

– Ни дня тишины!

Вскоре музыкальные пристрастия кудрявого дачника отошли на задний план. Мечты кикиморы о тихой семейной жизни лопнули, как дождевой пузырь на луже, возле озера развернулась стройка. Оказалось, кто-то скупил половину участков.

В считанные месяцы гула и грохота, которые даже жиган Лимон не мог перекричать, в какой-то сотне метров от озера вырос белый особняк с модным дзеновским садом камней и высоким забором.