Ромашки спрятались

Плавунцов распугивает, тростник съедобный топчет, кувшинки на венки не просто собирает, а истребляет на корню, а при луне либо танцы непотребные пляшет, либо на ветвях качается вместе с мёртвыми некрещёными детьми (хвала Великой Сырости, хоть этой пакости в озере отродясь не водилось!), и постоянно раздражает разговорами.

С пришелицей боролись всей семьёй долго и безуспешно. Всё пытались согнать её на реку, в проточную воду, к остальным русалкам. Старуха-мать угрожала, молодая кикимора уговаривала, объясняла, что там хороводы и общество, водяной даже бить пытался – ничего не помогало.

Упёрлась, проклятая:

- Здесь буду, - говорит. – Никуда не уйду, и не просите. Хороводы мне не нужны, а общества и вашего хватит. Много места не займу, мне бы дачничков только видеть иногда, руками их потрогать… Одного особенно…

И что всего хуже – морок ведь на них не действует, на девок-утопленниц! Эх, один раз вылупился из яйца на свет – и всю жизнь мучайся. Отвели русалке омут и кусок левого берега, там, где ива растёт, вот и стала она в озере жить и по ночам на ветвях качаться, туда-сюда.

Катается, а волосы по ветру развеваются. У живой были светлыми, теперь зелёными стали. Тьфу ты, погань.

- Скажите спасибо добрым людям, - ещё и смеётся, гадина.

К тому же, дитё безудержно к ней играться лезет, да байки русалочьи слушает. А что толкового мёртвая девка расскажет? Одним гадостям научит, а ребёнок и без того непослушный и проблемный – всё нитраты, пестициды. Как такому ребёнку в одном озере с русалкой жить? Да ничего не поделаешь, пришлось смириться.

Но лиха беда – начало.

В один прекрасный (заметьте, снова прекрасный!) холодный весенний день всё семейство до первых насекомых, то есть раньше времени, проснулось от грохота и лязга. Три кикиморы и водяной высунули из камышей мокрые головёнки, осторожно оглядываясь. Ещё бы, привыкли от шансона просыпаться, а тут такие звуки…

Лысый по ранней весне ромашковый луг был безжалостно испорчен. Чего только на нём не было! Груды земли, щебёнка, зловонная техника.

Огромные безжалостные бульдозеры, самосвалы и, кричащие, снующие во все стороны, люди.

- Вселенская Сырость, что же это творится-то? – прошамкала старуха-мать. – Что они делать будут?

- Что, что. Наше озеро осушать, – меланхолично ответил водяной.

Со стороны омута вынырнула и захлопала глазами зевающая русалка, привыкшая впадать в спячку и просыпаться вместе с соседями.

- Великое Болото! – ахнула она.