Ромашки спрятались

Кикимора по-женски, совсем как человеческая самка, прижала дочку. Водная нечисть точно так же чувствует, как люди, если не глубже. Сердце в её маленькой, покрытой жёсткой шёрсткой груди отчаянно забилось.

- Мама, хочу жука! – сказал ребёнок.

- Нет ещё жуков, - сердито бросила кикимора. - Рано встали. Терпи.

- Вот тебе и добрые люди! – назидательно сказал муж, осторожно выглядывая из камышей. – Что делать будем? Переберёмся к твоей родне на болото или к моей на озеро?

Старуха-мамаша судорожно всхлипнула носом.

- Доча, придётся уйти… - обречённо сказала она. – Не справимся мы.

Уйти всегда можно. Но ведь она говорила Вовке, чтоб сюда приехал, когда вырастет. Потерять озеро – значило потерять любую надежду на встречу. Дом с затопленным подвалом кикимора уже потеряла.

Водяной сунул в рот прошлогодний корень аира, судорожно пережевал и пристально посмотрел на жену, отчего глаза с вертикальным зрачком стали узкими щёлками. Щёлка – а в ней палочка.

- Да ведь тебе плевать уже давно, - тихо сказал он.

– Ты ни лейтенанта, ни Максима с его семьёй не вспоминаешь! И правильно. Что ты доброго от них видела? Забыла, какое тебе спасибо сказали? Не бывает хороших людей!

Кикимора горько вздохнула. Вспоминать ни о чём не хотелось, но уходить не хотелось тоже.

- Надо бороться за наше озеро, - ответила она. – Ну-ка, возьмёмся за руки, да наведём коллективный морок!

- И меня возьмите! – умоляюще шепнула откуда-то сбоку русалка.

- Уйди, окаянная! – в сердцах сказала старуха-кикимора.

- Смотри, Петрович, что за чёрт? – спросил бульдозерист у бригадира.

- Где?

Из озера лезло большое и мокрое. Сперва бугристая башка, потом шея, мощные чешуйчатые плечи. Настоящее чудище! И как оно только могло в небольшом озере умещаться? При чём, точь-в-точь похожее на Годзиллу, однажды подсмотренную кикиморой в телеке, на кухне второго этажа… Годзилла вылезла на берег и направилась к бригаде. Бригада бросила технику и быстро направилась в посёлок.

Бульдозеристы, водила самосвала и бригадир очень спешили, видно, забыли что-то важное.

Годзилла немного постояла среди техники на берегу, шумно вздохнула и тихо растворилась в холодном весеннем воздухе.

Эх, не с наёмными рабочими бы воевать водной нечисти, а с представителем законодательной власти, протянувшим к водоёму холёные белые ручки с толстыми пальчиками.

- Перепились, черти! – орал багровый депутат и топал ногами.