Ромашки спрятались

– Знаем мы вашу породу. Вместе и проводим. Ребёнок где?- Спит. Твоя мать присмотрит, - ответил водяной. Даже птицы ещё спали. Русалка уходила от озера по росе, как и пришла, снова глядя прямо перед собой. И правильно, в самом деле, зачем назад оглядываться? В слабом предутреннем свете её профиль казался особенно бледным и нежным, словно из лунного света сотканным. Длинная шея и часть груди из расстёгнутой белой рубашки, тонкие руки, как такими можно кого-нибудь насмерть защекотать? Непонятно. Вовка шёл рядом с ней и украдкой с любопытством посматривал на девушку.

Чуть подальше, рука об руку, вразвалочку шло семейство водной нечисти: шлёп-шлёп по ромашкам и лютикам.- Как тебя зовут? - спросил Вовка. – Или как звали раньше?- А тебе зачем? – улыбнулась русалка. – За упокой души помянуть хочешь? Таких как я не поминают. Не помню, всё забыла. Луг закончился, они подошли к старому деревенскому кладбищу, на котором уже давно никого не хоронили – заброшенное, ветхое, в городе такие сносят. Его пройти – и река будет.Заросшие густой травой могилы надёжно хранили чьи-то сладкие или страшные сны. С поваленных временем крестов свисали гроздья зелёного мха, корявые стволы дряхлых деревьев оплело диким виноградом. Время ровняет всё, исчезнет скоро заброшенное кладбище.- Вернусь домой, сяду за рояль и поиграю, - внезапно сказал Вовка, повернувшись к кикиморе.Та догнала его и протянула морщинистую от воды, перепончатую, тёплую лапку, да так они и пошли. - Ух, ух, человечий дух, дух! – пропел кто-то нежным голоском рядом с еле заметной тропкой, по которой Вовка шёл вслед за русалкой. – Поиграю: гоп, гоп! Меня мамка породила, некрещёным положила в гроб! В гроб!Вовка оглянулся – на диком винограде между двумя деревьями, как в гамаке качался симпатичный белобрысый малыш, совершенно голый, в перетяжечках, и весело блестел глазами.- Ой, маленький, ты чей? – воскликнул Вовка и протянул к ребёнку руку.- А ну брысь отсюда, погань! – рявкнул водяной грозно. Ребёнок отпрянул, вцепился в виноград и зашипел, как животное, показывая длинные острые зубы. Ангельское личико исказилось в дьявольскую гримасу.- Человек! Человек! – защебетали детские голоса со всех сторон.Вовка крепче вцепился в ладошку кикиморы.- Тётя?!- Не бойся, Вовка, пока ты со мной, тебя никто не тронет, - ответила та.- Ух, ух, человечий дух, дух! – тут же запело кудрявое смуглое дитя с другой стороны тропинки.