Череп для леопарда

Она сделала вид, что не заметила – рядом стоял Гарольд – и, кивнув, сделала несколько шагов по холлу, стараясь вызвать в памяти тот краткий визит.

- Тут… нет ничего ценного, - произнесла она. – Кроме, пожалуй, вот этих масок. Дядя говорил, что это маски шаманов откуда-то из Эфиопии. Вот эта, - она показала на белую с синими полосами, - маска злого духа. А вот эта, черная с красным, доброго духа. Только я не помню, как их называли. А дядя не говорил, почему повесил их именно здесь.

На самом деле говорил, только Модести пропустила эти слова мимо ушей, пораженная домом и его убранством.

Затем они прошли в библиотеку. Там между стеллажами с книгами было несколько полок, на которых находились ящички с засушенными насекомыми, листьями, цветами и перьями птиц, живущих в джунглях. Во время своего последнего визита сюда Модести боролась с собой, чтобы не начать разглядывать эти диковинки, и сейчас невольно медлила перед некоторыми, делая вид, что вспоминает.

- Листья и мертвые насекомые, - скривился Гарольд.

- Да, тут были такие, которые нравились дяде больше других, - кивнула Модести.

- Они представляли ценность? – спросил констебль.

- Наверное.

- И они все на месте?

Модести опять прошлась по библиотеке, остро жалея о том, что нельзя задержаться тут подольше, рассматривая каждый листик и каждое насекомое.

- Да, наверное.

- Тут нет ничего интересного для обычного человека. Вряд ли энтомолог будет красть засушенную гусеницу. Для чего она ему? Точно также повесить на стенку? – продолжал ворчать Гарольд. – Тут душно и пахнет пылью. Ты уверена, что тебе стоит и дальше тут находиться, дорогая? Пойдем отсюда!

Он взял Модести под руку, и она с тоской подумала, что вряд ли когда сможет как следует тут все рассмотреть. Как бы ни обернулась судьба коллекции, вряд ли Гарольд позволит ей владеть этим.

Тем не менее, она послушно дала себя увести.

В гостиной на первом этаже не было ничего интересного – по крайней мере такого, что стоило бы отнести к коллекции. Зато на втором этаже их кое-что ожидало.

Дядин кабинет, в котором она не была ни разу, поражал своим убранством. Кроме письменного стола, стула, кресла и небольшого бюро, там ничего не было.