Череп для леопарда

Мечтает о несбыточном, о том, чего не может существовать. А все почему? Потому что читает не те книги. Муж сколько раз говорил ей, что от романов мозг усыхает. А он у нее и так маленький, да и тот усохнет от сказок. Почитать, что ли, одну из тех книг, которые он ей подсовывает?

Модести сгоряча встала, взяла свечу и шагнула к порогу, но, уже коснувшись рукой двери, замерла. Бродить одной по спящему дому? Страшно. А что, если кто-нибудь выскочит из-за угла?

Она прислушалась, приложив ухо к двери. Мерещится, или в коридоре слышны чьи-то шаги? Кто там ходит? Воры? Грабители? Или… взгляд упал на оставленную на ночном столике книгу.

Нет, это глупости. Персонажи книг не могут оживать. Так не бывает в реальной жизни. Но кто же, во имя всего святого, там ходит?

От волнения и страха у молодой женщины закружилась голова. Свеча задрожала в ставшей влажной ладони. Она прикусила запястье, чтобы не закричать. Господи, дай силы! Там бродит кто-то чужой, а она совсем одна.

Может быть, позвать слуг? С этой мыслью Модести бросилась к сонетке, но сгоряча дернула так сильно, что шнурок оборвался.

Переливчатый звонок, который должен был вызвать горничную, отозвался немелодичным дребезгом.

От отчаяния она была готова расплакаться. Что же ей делать? Как спастись?

Оставалось еще одно, последнее, средство. Модести схватила ключ и вставила его в замочную скважину, замерев от волнения на месте. Впервые со дня замужества она собиралась запереть спальню изнутри. До этого она никогда не закрывалась, если с нею не было мужа.

Более того, Гарольд сам запирал спальню. Не ежедневно, а по особенным случаям. Модести знала, что последует за тем, как в замке повернется ключ. Это пугало ее до обморока и заикания, но она и помыслить не могла, что однажды сделает это сама. По доброй воле. Гарольд будет в ярости, если узнает, что она сделала.

И, тем не менее, молодая женщина дважды повернула ключ и оставила его в замочной скважине.

Это странным образом ее успокоило. Кто бы ни ходил там, снаружи, сюда он просто так не проникнет.

Ему понадобится какое-то время, чтобы взломать дверь, а пока он будет трудиться, может вернуться Гарольд. Он будет разгневан ее самоуправством, но, в конце концов, она защищала его честь. Спасала себя, его жену! И потом, где он был, когда ей грозила опасность?

Распаляя себя этими мыслями, Модести скинула пеньюар и, оставшись в одной ночной рубашке, нырнула в постель. Грелка, конечно, уже успела остыть, и женщина поежилась на холодных простынях.