Череп для леопарда

И это ее он станет обвинять в том, что устал, что в дороге приключилось то-то или то-то, что похороны нудные, что ее родня – глупые и скучные люди, что… В общем, похороны будут испорчены. И она будет названа плохой женой.

Нет уж. Муж не будет страдать ради нее… и она хотя бы на сутки избавится от его нравоучений.

- Нет, милорд, думаю, мы с моей матерью отлично справимся со всеми дорожными проблемами. Тем более что с нами едет мой отец и… Мы отлично доберемся. Я не смею отвлекать вас от работы. Она так важна…

Гарольд покивал, ничего не сказав, и отпустил Модести взмахом руки.

Вопреки предчувствиям и предсказаниям, погода в тот день стояла прекрасная. Моросивший накануне дождь не оставил на Эпсвичском кладбище ни следа. Земля была сухая и мягкая, как пух. Небо – высоким и чистым. В кустах жимолости и боярышника весело перекликались птицы, вдалеке, ярдах в двухстах, зеленела последней, уже темной и пыльной листвой роща. Серые камни старой церкви ярко выделялись на фоне неба и нескольких кленов, которые ее обрамляли.

Если бы не печальный повод, можно было наслаждаться жизнью.

Модести так и хотела. Само путешествие в Эпсвич порадовало молодую женщину. Она, как ребенок, не отлипала от окошка кареты, глядя сперва на Лондон, потом на домики городского предместья, а затем – на равнины, раскинувшиеся по обе стороны дороги. Каждое дерево, каждый придорожный куст, каждая развилка или овраг, не говоря уже о творениях рук человеческих, встречались и провожались ею с таким вниманием, что даже мать пожала плечами:

- Можно подумать, ты никогда не ездила этой дорогой!

- Не знаю, мама, - Модести проводила глазами придорожный столб, указывающий, сколько миль осталось до Эпсвича.

– А разве я тут бывала?

- Да. Мы возили тебя к дядюшке чуть ли не каждое лето до того, как ты поехала в пансион.

- Но разве дядя жил в Эпсвиче? Мне казалось…

- Да, у него есть дом в Лондоне, но он долгое время снимал тут коттедж. Сразу, как приехал из этой своей Африки. Дом, который он купил, был страшными развалинами, и дядя Роджер решил его отремонтировать и полностью перестроить.

Перестройка затянулась так надолго, что он прожил в Эпсвиче несколько лет. И ты маленькой девочкой несколько раз навещала дядю.

- Не помню, - вздохнула Модести. – Он… приглашал меня?

- Да. Но в последние несколько лет, ты знаешь, жил полным затворником…

Модести знала. Лет пять, не меньше, с тех пор, как завершился ремонт и перестройка дома на Гавер-стрит, дядя Роджер, практически ни с кем не общался.