Череп для леопарда

Протянул руку, коснувшись еще не слежавшихся комьев – как будто там, под ними, по ошибке или нарочно, похоронили живого человека, и, если успеть откопать могилу, то еще можно спасти ему жизнь.

- Ты, - прошелестел негромкий голос, - как ты мог… Как ты смел меня не дождаться? Как ты вообще смог со мной так поступить?

Могила молчала. Шелестела под вечерним ветром листва на вытянувшемся поблизости молодом клене. Пятипалые листья его покачивались туда-сюда, словно деревце махало крохотными ладошками.

- Ты ведь знал, что я приду. Ты должен был знать. Тебе были знаки. Они должны были быть. И ты не мог их не прочесть. Но почему ты меня не дождался?

С тополей, росших небольшой рощицей за кладбищенской оградой, снялась стая грачей, полетела в сумерки с пронзительными криками.

- Ты не мог оставить меня одного. Ты знал, что мы связаны и должны увидеться. Но ты меня обманул. И что теперь? К кому я пойду? Кто вернет мне долг?

Над головой незнакомца громко каркнула какая-то птица.

Он невольно вскинул голову – грачиная стая летела в одну сторону, а в противоположную ей стремился одинокий ворон. Он летел так низко, что даже в сумерках ошибиться было невозможно. Ворон добрался до покинутого грачами дерева, встряхнул перья и несколько раз каркнул. Из деревни ему отозвался петух.

Незнакомец, склонив голову набок, прислушался. Потом медленно, как бы через силу, опустился на четвереньки, пригибая голову к земле так низко, что длинные, до плеч, волосы почти коснулись могилы.

Повел головой туда-сюда, слегка подвинулся вбок, там повторил все действия и только после этого выпрямился. Не спеша достал из кармана платок, вытер ладони.

- Вот, значит, как… Что ж, ты сумел все предусмотреть. Но посмотрим, все ли ты учел!

После чего встал – вернее, плавно перетек с колен на ноги. Небрежным жестом лондонского денди отряхнул штанины от приставшей к ним земли и присел на соседнее надгробие, приготовившись ждать наступления полной темноты, когда никто и ничто не помешает приходу зверя.

Модести вернулась домой совершенно разбитая. Маменька задержала ее дома, потому что ей показалось, будто дочь выглядит слишком бледной и больной. Она буквально затащила молодую женщину к себе в особняк, настояла на том, чтобы она выпила чашку чая с глотком коньяка, чтобы взбодриться и лишь после этого отправила ее домой.