Череп для леопарда

Муж имеет полное право распоряжаться ее собственностью. И если дом дяди Роджера отныне ее собственность, то, выходит, она принадлежит Гарольду. Целиком и полностью, с обстановкой и прилегающим садом, а также всеми надворными постройками, которые расположены на участке вплоть до ограды и навозной кучи в дальнем углу.

- Вот и отлично. Значит, дом… - муж потер руки. – И на него можно посмотреть? Когда?

- Завтра, - произнесла Модести, - завтра должен прийти поверенный… я должна подписать какие-то документы… на право собственности и все такое… И получить ключи.

- Отлично. Завтра так завтра!

В той покладистости, с какой муж произнес последние слова, ей почудилось нечто зловещее, но она решила не придавать этому значения. Ведь Гарольд после этого оставил-таки ее в покое и даже пригласил горничную и экономку, чтобы они отвели Модести в спальню и помогли прийти в себя.

Откуда-то донесся слабый перезвон колоколов – часы на главной башне готовились пробить полночь.

Лондон не спешил затихать – еще горели огни над Ковент-Гарден, еще не утонули в тумане фонари, еще где-то звучала музыка и в ресторанах и кафе официанты не косились на часы, намекая последним посетителям, что они собираются закрываться.

Еще катили по улицам экипажи – кто-то торопился успеть с поздним визитом, кто-то из клуба ехал в театр ко второму акту, а кто-то – наоборот, после первого акта спешил навестить клубных приятелей. По темным углам еще прятались проститутки, высматривая запоздалого прохожего, и одинокая тень не могла не привлечь их внимания.

Это был высокий джентльмен в длинном темном пальто. При ходьбе он опирался на трость, но было заметно, что сей предмет нужен ему лишь для того, чтобы не выделяться из среды таких же, как он. При его широком мягком шаге трость казалась лишь второстепенным атрибутом. Он почти дошел до дверей клуба, но остановился, словно его что-то не пускало на ступени. Помедлил – и двинулся прочь, углубившись в темноту ближайшего сквера.

Он прошел его весь прежде, чем заметил какую-то тень, выступившую ему навстречу.

Под светом фонаря было заметно, что это женщина средних лет. Надвинутая на глаза шляпка скрывала ее лицо – виднелся только острый подбородок и маленький рот. И шляпка, и платье казались потасканными – перо на шляпке обломилось, и проститутка заткнула рядом веточку какого-то растения. На подоле платья внимательный взгляд мог разглядеть пятна грязи. Острое обоняние различало запах давно немытого тела, но его перебивал запах дешевых духов.