Череп для леопарда

- Я… вам лучше уйти, - пролепетала она.

- А вы?

- Это мой дом, - она попыталась улыбнуться, и, кажется, ей это удалось. – Я… не боюсь.

- Но это не место для леди! – он протянул ей руку.

- Это мой дом. Дом моего дяди. Я… я его хозяйка!

{Йоу! Что я слышу? }

- Й-у-у-у-у…

- Мисс, прошу вас!

- Уходите.

Возница попятился, мотая головой:

- Я… позову констебля. Осторожнее там!

- Да, - кивнула она.

Мужчина исчез, оставив дверь открытой и впустив в темный холл немного света с улицы.

Совсем немного, но вполне достаточно, чтобы по памяти кое-как восстановить обстановку. Вон двери – в кабинет и гостиную. Вот боковая лестница. Вот еще одна дверь. Вон там – кухня и кладовая. Вешалка, стойка для зонтов, зеркало, большая кадка с увядшей пальмой – растение вот уже несколько дней никто не поливал…

Модести почувствовала тревогу. Если возница приведет констебля, ей придется покинуть этот дом. Мужчины будут действовать из лучших побуждений, но они же все испортят.

Ее вернут домой, все расскажут мужу, и Гарольд отберет у нее ключи. А еще, чего доброго, засадит под замок или отправит в Бедлам, чтобы там ей поправили матку – или что там еще отвечает за умственные расстройства у женщин? В любом случае она лишится шанса узнать правду о наследстве, оставленном ей дядей Роджером.

Надо было действовать. Модести огляделась. Одну из дверей открывал маленький ключик. Но где эта дверь? Если на втором или третьем этаже, она не успеет ее найти.

Но попытаться стоит.

Она робко сделала шаг.

{Эй! Что там происходит? Что за…Нет! Не туда! Только не это!

«Назад!»}

Эта мысль возникла ясно, как вспышка. Модести, уже сделавшая несколько шагов, обернулась. Под лестницей темнело прямоугольное пятно. Дверь? Похоже на то. А что, если…

Ей пришлось повозиться, пока она пыталась вставить ключ в скважину. К ее удивлению, подошел именно большой ключ. Странно. Один и тот же отпирает входную дверь и вот эту? Как бы то ни было, но он провернулся с тихим скрипом, и молодая женщина толкнула низкую дверь.

Навстречу ей дохнуло тьмой и холодом. В холле и так царил полумрак, а там, за дверью, и вовсе была могильная темнота. На миг Модести даже пожалела, что ушел тот возница. В присутствии другого человека ей чудилась поддержка. Он мог бы…

Он мог бы ей помешать! Разве поверит чужой человек, что ей надо спуститься вниз? Скорее, он станет ее отговаривать.