Сердце матери

Думаешь, приятно трупы различной свежести и расчлененности наблюдать?

— Зачем наблюдать, их исследовать надо.

— Вот я и говорю — тебе все хиханьки, — кивнул Айнарэ, наливая им еще кофе и доставая дежурный скальпель. — Разделаем рулетик?

— А давай. Так вот, убирать мать семейства именно в ночь на понедельник разумно только в случае, если отец хотел выспаться, — цинично подытожил Вайрэ, тут же стащив свежеотрезанный кусок рулета под неодобрительный взгляд брата. — Тут даже любовницу не приведешь, уж больно непредсказуемо по времени.

— Тогда — виноваты бабушка с дедушкой.

— А смысл? Им никто не запрещал с внучкой видеться.

— Видеться — это одно! А вот если внук начал интересные наклонности проявлять…

— Окстись, братец, какие наклонности в четыре-то года! — Вайрэ аж кофе поперхнулся от неожиданности.

— А я тебе не про развитие, а про девиации, — невозмутимо ответил Айнарэ, перегнувшись через стол и похлопав его по спине.

— Ох, спасибо… Вот дурацкая бы смерть сейчас была!

— Зато тащить недалеко.

— Вдвойне спасибо, братец, я тоже очень тебя люблю.

— А я и не сомневался. Так вот, девиации. Они, между прочим, разные бывают.

— И в четыре года в мальчике оно проявляться начало? — Вайрэ приподнял брови, но задумался. Почему бы и не подумать в эту сторону, чем не версия? — Ну… интересная теория, вот только нет об этом сведений в больничной карточке ребенка.

— Мать могла и замолчать такое, — Айнарэ снова пожал плечами.

— Если она целительница, то…

— Младшая целительница.

— И что? Все равно целительница и все равно училась. И за своим ребенком наблюдала, наверняка вызнала все, что только можно об его диагнозе! А когда окончательно и бесповоротно поняла, что это безнадежно...

— Но какая мать вообще об убийстве задумается?.. — Вайрэ осекся, поняв, как наивно прозвучал его вопрос.

— Вайрэ, — Айнарэ очень серьезно посмотрел на него. — Ты и сам прекрасно знаешь, что сила материнских чувств величина абстрактная.

Об этом просто говорить не принято… Говорят, мать обязательно будет любить своего ребенка, несмотря ни на что, а в реальности — уж как получится. И никто не в силах предугадать, что будет после родов, никто. Одни выгорают, другие разгораются. Одни растворяются в ребенке, другие сохраняют себя. А если на руках безнадежный ребенок? Вся семья становится его алтарем, дитя растет и требует все больших жертв.