Повелитель миражей

 

Да я и не переживаю, что уж. Пока преподаватель ходил в учительскую, заглянул в камеры наблюдения за двором. Надо же — никакого хаоса и погромов, две сестрички мило устроились на скамейке возле входа и о чем-то шепчутся. Что все мирно — хорошо, а вот сговор двух фурий вызывает определенное беспокойство. 

— Такаши-сан, вы не против, если я задержусь в школе допоздна? — спросил я у вернувшегося с новой кружкой преподавателя, — возникла новая проблема, возможно придется работать всю ночь. 

— О-у, Дим-кун, а тебя отпустят дома? — взволнованно уточнил Такаши и поставил свою кружку на стол.

 

— Конечно! Я предупрежу по телефону, — бодро отозвался я. Лучше мне тут денек пожить, честно говоря. Или два, больший срок сестры обычно не злятся. 

— В таком случае, как скажешь, — радостно кивнул учитель. Еще бы, ему за мою работу платят очень даже солидную сумму, но я не в обиде, денег хватает. 

На четырех родительских карточках оказалось больше, чем обычный человек способен потратить за жизнь, даже с учетом капитальных трат — на машину или жилье.

Естественно, если задаться целью промотать — то и на месяц не хватит, но я вполне скромен в запросах. Очень скромен — переключаю внешнюю камеру на вид парковки. Двухколесный тысячекубовый монстр терпеливо дожидается своего всадника. Вот что примиряет меня с муравейником японской столицы, духотой токийского метро и дикими пробками — сила и свобода чуда технологической мысли. Владение воздухом пресекает любые аварийные ситуации. Правда, водить в шестнадцать лет нельзя — но, как оказалось, с подделанными правами — можно. Увы, не сегодня — вздыхаю я. 

— Дима. — Ледяной тон заставляет вздрогнуть. И почему я решил, что в безопасности? 

— Да, драгоценные мои. — Копирую выражение лица кота из известного мультика. Не помогает. 

— Я хотела бы видеть тебя сегодня на додзе, — Ай чеканит фразу, словно гвозди забивает в крышку гроба. 

— Тебе не понравилось? — Смущенно отвожу глаза, — А я так старался… 

— Что не понравилось? — подозрительно произносит Юко.

Вот опять — ведь секунду назад ее не было! 

— Ничего особенного! — Маска невозмутимости на лице Ай на мгновение разбивается, открывая лазейку смущению. 

— Первый поцелуй в моей жизни ты называешь «ничего особенного»?, — горестно вздыхаю я. — Зачем мне тогда жить! 

— Ай? — Юко грозно нависает над сестренкой. 

— Я... он...