Сукины дети 4. Бес

Я тренировался в нашем тесном номере, пока не запутался в руках и ногах и не упал на кровать. Чувствовал себя последним дураком. Наблюдая, с каким изяществом и достоинством исполняют комплимент воздушные гимнасты, я был уверен, что запорю всё дело и надо мной будут смеяться.

Но как-то я его исполнил, и даже не услышал смешков за спиной, когда покидал арену... А вспомнил о задании, только сняв тесную шапочку с рожками и вытерев пот со лба. Времени на рефлексию не осталось.

Помня о том, что в самом конце представления у меня ещё один выход - вместе со всеми тварями преисподней я должен тащить Эвридику на суд Аида - я мгновенно взлетел на наблюдательный пункт, который мы облюбовали с Алексом под куполом цирка.

Сцена отсюда представлялась небольшим тусклым пятачком. Потрясающим мужеством надо обладать, чтобы шагнуть в двадцатипятиметровую пустоту, имея под ногами лишь тонкий натянутый канат...

Отогнав посторонние мысли, я сосредоточился на зрителях.

Прикрыв глаза, не глядя ни на что конкретно, я принялся ловить эмоции.

Они поднимались над ареной, как испарения от горячего источника. Страх имел оттенок трупной зелени, восторг - искрящегося пузырьками шампанского, радость имела вкус сладкой карамели...

Во время выступления у меня не было времени на то, чтобы насладиться признанием публики. Зато теперь, стоя на узком балкончике под самой крышей, я хлебнул, можно сказать, через край. Тело налилось силой, кровь побежала по венам, сердце застучало ровно и упруго, как живой двигатель.

Я погрузился в эмоции, как в тёплую ванну, они омывали, как волны хорошей музыки, и проникали под кожу, искрились за глазами и вибрировали каждой жилкой моего тела...

Да, - решил я. - Зоя была права: ради этого стоит выходить на сцену.

Только ради этого и стоит жить.

Эйфория - вот что это такое. Ещё немного - и я сам буду фонтанировать силой, как тогда, в Клетке, после убийства вервольфа...

Воспоминания о совершенном мною убийстве отрезвили, сбавили накал бушующих в душе страстей.

И очень вовремя: я почти пропустил тёмный провал, чёрную дыру, которая зияла в публике.

Нет, это не было пустое место в буквальном смысле: все места в западном секторе, рядом с оркестровым подиумом, были заняты. Но из нескольких зрителей энергия не исходила, а наоборот - закручиваясь спиралью, исчезала в чёрной воронке. Как вода в раковине.

Вот оно! То, что подтверждает мою догадку: представление посещают любители дармовой силы.