Отверженный III: Вызов

Теперь в России осталось лишь три влиятельных эльфа, которые могли хоть что-то противопоставить Романову. Одного — руководителя Дворянской думы и по совместительству председателя эльфийской фракции в этой думе, можно было не считать. По поведению князя Разумовского на заседании обеих дум, можно было сделать вывод, что он в лучшем случае будет соблюдать нейтралитет, а то и вовсе поддержит Романова. Постоянное пребывание в Новгороде дало свои результаты — Разумовский предал эльфийские принципы.

Остались двое — глава Конституционного суда граф Каменский и губернатор Санкт-Петербурга и области князь Вяземский на них были все надежды.

Они ещё могли побороться с Романовым и не допустить возвращения представителя этой человеческой династии на российский престол. А князю Седову-Белозерскому осталось лишь наблюдать. Он был уверен, что рассмотрение апелляции в Верховном суде затянется до самых выборов императора.

Но даже в случае отмены исключительной меры наказания, особо рассчитывать князю было не на что.

Это государственную измену можно было оспорить, а от организации похищения Зотовой и убийства Левашовых было не отвертеться. Самойлов младший на суде рассказал всё, что знал, и выдал все секреты ордена. Он дал показания даже против своего отца. Как такое было возможно и как от Бориса этого добились, Константин Романович понять не мог.

А какой удар это был для Самойлова-старшего — не описать. Граф от позора даже хотел покончить с собой — планировал прямо в здании суда использовать магию и вызвать срабатывание взрывных устройств на контролирующем обруче, но передумал, решив, что это может быть расценено, как признание вины, и усугубит участь собратьев по ордену.

Судья закрыл заседание и быстро ушёл, адвокат эльфийских аристократов что-то пытался доказать прокурору, пришли конвоиры, чтобы увести осуждённых, и ждали отмашки. А их начальник о чём-то разговорился с помощником судьи. В помещении сразу же стало довольно шумно. И лишь пять эльфов, сидевших в клетке для подсудимых, оставались спокойны и невозмутимы.

— Эльфийское выше государственного, — негромко произнёс магистр «Русского эльфийского ордена».

— Эльфийское выше государственного, — повторили за ним его братья по ордену.

*****

Как это обычно бывает после бурной ночи, мы с Милой чуть не проспали первую пару. Это было немудрено — легли уже после рассвета, а когда проснулись, до занятий оставалось меньше двадцати минут. Быстро умылись, наспех оделись и помчались в учебный корпус.