Отверженный III: Вызов

— Эльфийское выше государственного, — повторил Дроздов.

— Прощай, Клим! — сказал магистр «Русского эльфийского ордена» и встал из-за стола.

Глава 4

Две с половиной недели пролетели совсем быстро — из-за невероятно плотного графика казалось, что прошло трое суток. Бывало, что за весь день мы с Милой не виделись ни разу, так как от большинства предметов меня освободили, и я ходил на занятия через день. И меня это угнетало — перед долгим расставанием хотелось провести со своей девушкой побольше времени.

Милютин запретил до двадцать второго октября рассказывать Миле о том, что мне предстоит уехать — лишь за два дня до отъезда я мог ей об этом сообщить, разумеется, без подробностей. Так как врать и изворачиваться не хотелось, я решил просто сказать, что Иван Иванович попросил меня помочь и что в связи с этим мне надо уехать. Я был уверен: этого Миле будет достаточно, и ненужных вопросов она задавать не станет.

Утром двадцать первого октября мы провели с Гурьевым очередное занятие. По его окончании Егор Андреевич неожиданно объявил, что на этом моя подготовка закончена, и оставшиеся до отъезда два с половиной дня я должен потратить на то, чтобы хорошо отдохнуть и психологически настроиться на непростое испытание.

— Сейчас я тебя ещё раз отведу к источнику подзарядиться, — сказал наставник. — А после этого с чистой совестью передам в руки Ивана Ивановича.

Гурьев ушёл, а я побежал переодеваться. Быстро сменил тренировочный костюм на штаны и футболку, и уже через пять минут мы с наставником шли к храму источника Силы. Я так обрадовался двум предстоящим свободным дням, что думал не об источнике, а о том, как проведу эти дни. А так как мне было велено хорошо отдохнуть, а лучшего отдыха, чем провести время с Милой, я придумать не мог, то решил уже этим вечером сходить с ней поужинать в кафе.

Когда вошли в храм, я остался стоять у дверей, а Егор Андреевич подошёл к артефакту Силы — камню, вокруг которого Сила была сконцентрирована. Гурьев положил на камень руки и начитал заклинание. Как обычно, воздух вокруг артефакта заискрился, а сам он начал немного светиться. Гурьев подержал руки на камне около двух минут, после чего отошёл и кивком подал мне знак, чтобы я подошёл к источнику.