Отверженный III: Вызов

Возможно, сказывалось моё эльфийское воспитание — практически каждый эльфийский аристократ был тщеславен и стремился показать свой достаток и влияние любым доступным способом.

Когда мы вошли в кабинет и вместо всего, что я себе напредставлял, я увидел идущего к нам навстречу улыбающегося мужчину в обычных брюках и рубашке с закатанными рукавами и расстёгнутым воротом, я растерялся. Кесарь совершенно не был похож на себя в телевизоре. Да и кабинет его не производил впечатления — вроде всё со вкусом, но без размаха.

— Добрый день, Александр Петрович! — почти хором произнесли Милютин и Глебов.

— Здравствуйте, Ваша Светлость! — сказал я.

— Приветствую вас, господа! — произнёс кесарь и пожал нам руки, причём начал с меня. — Проходите, присаживайтесь!

Александр Петрович подождал, пока мы рассядемся за большим овальным столом и сказал:

— Значит, вот ты какой, наш юный герой Роман Андреев, что в одиночку поймал в Москве и передал в руки комитета опаснейшего преступника. Похвально! Очень похвально, молодой человек!

Мне было приятно слышать слова кесаря, учитывая, что я действительно совершил почти невозможное для шестнадцатилетнего парня.

— А сейчас, значит, ты у нас готов принять участие в спецоперации?

— Совершенно верно, Ваша Светлость!

— Александр Петрович, — поправил меня кесарь и обратился к Милютину: — Иван Иванович, вы хотели, чтобы я что-то проверил?

— Да, — ответил Милютин. — Роман скрыл факт своей инициации, было бы неплохо, если бы Вы попробовали пробить его защиту.

— Если надо, значит, попробуем, — ответил кесарь.

Он подошёл ко мне, стал за спиной, положил руки мне на плечи, и я сразу же почувствовал лёгкое головокружение.

— Интересно… — пробормотал кесарь, и тут же к головокружению добавилась головная боль.

Кесарь продолжал держать руки у меня на плечах, а мне становилось всё хуже и хуже. Голова раскалывалась так сильно, что, казалось, вот-вот взорвётся. Меня тошнило, в глазах всё поплыло, и я понял, что сейчас потеряю сознание.

Но всё же не потерял. Постепенно боль отступила, я начал приходить в себя и увидел перед глазами руку Милютина с носовым платком. Я удивился, но заметил на столе перед собой несколько капель крови, машинально провёл рукой по верхней губе под носом — рука окрасилась в алый цвет.

— Благодарю, — сказал я, взял платок, вытер от крови лицо, а затем протёр стол.

— Ну что я вам скажу, господа, — заявил тем временем кесарь. — У этого парня очень хорошая защита.