Провожатый

Домовой с хрустящим шелестом поднялся, собрал полупустые чашки и выбросил их в мусорное ведро, и без того набитое обрывками газет, листовок, бумаг с нечитаемым печатным шрифтом.

— Ч-ч-чтож-ж-ж, юный с-с-сэр, мы в вас-с-с не ош-ш-шиблись, пора, — Шайн распахнул дверь, выпуская Сэма в захламленные коридоры чердака.

Сэм замешкался на пороге:

— Разве вы не пойдете со мной?

— Нет, сэр, мы дождемся вашего возвращения здесь, — Хоппкинс покровительственно похлопал Сэма по плечу.

— Тогда дождитесь, пожалуйста. Сам я ее никогда не открою, — он кивнул вправо, где-то в глубине сложносплетенного лабиринта вещей тускло светилась входная дверь.

Дворецкий улыбнулся и кивнул. Шайн щелкнул пальцами – Сэм ожидал, что от щелчка они сломаются, до того тонкими и длинными были, – и несколько светляков зависли чуть впереди Сэма:

— Они помогут вам.

— Спасибо, — Сэм сглотнул и вышел из квартирки домового, тут же потеряв из вида вход в неё. Вокруг сгущался полумрак, слабо разъедаемый жадными до темноты светлячками.

— Ну что, пошли, — Сэм сделал несколько шагов и завернул за угол огромного серванта.

Девочки разлетаются из церкви подобно стайке птиц. Они уже сняли белые одеяния, оттого перестали походить на белых голубков, но за каждой из них тянется шлейф запаха мирры, чистейшего сопрано и неуловимый, только Ангелом чувствуемый привкус невинности, оседающий на губах и ресницах. За ними несложно идти: его ведет сам Господь. Он скрывает его за газетным киоском, когда девочка оборачивается, почувствовав пристальный взгляд на сутулой спинке, он бросает пыль в глаза полицейским, он заливает дождем окна и витрины, в которых Ангел мог бы отражаться.

Ангел идет за каждой из них, он провожает каждую до дома, он оберегает каждую по дороге в школу, он согревает их библии на прикроватных столиках; он ведом тонким нюхом, он похож на собаку, большую и поджарую, верную – и прячущую клыки.

Он знает, прекрасно знает, когда Барберри выйдет из дому. Да, на этот раз он избрал ее. Детская полнота еще не оставила её, темные волосы утянуты в две тонкие косички, пальтишко недавно купили: Ангел видел, как отец клерк выписывал чек в магазине, а Барберри с матерью радовались красной клетке.

Если бы Бог знал, как падки его творения на материальное, если бы Барберри знала, что и безо всяких украшений она прекрасна, потому что создана по образу и подобию божьему. Но она не знает, пока еще не знает. Узнает, непременно узнает, как и те семь девочек, что уже поют по правую руку Бога.