Провожатый

Лорд Пакстон смотрел в окно, разглядывая своё отражение. Оно победно хохотало и сжимало копье призрака в руках. Пакстон поднял древко с пола, придирчиво оглядывая трофей.

— Надо же… А я и не догадался, что можно было так… Ты в порядке, юный герой?

— Да, кажется.

— Тебе нужно съесть еще немного печенья и выпить молока, — лорд Пакстон тут же забыл про свой совет, восхищенно примеряясь к копью, которое теперь не казалось таким огромным, но все еще устрашало. — Ха! Каково! Мы его победили! Мы от него избавились, Эмма! И смотри, это крокодил, а это, кажется, акула, а это гиена, а это…

Он заинтересованно перебирал в пальцах клыки, обращаясь к леопарду, но кошка замерла рядом с мальчиком и не выказывала никакого интереса к тому, о чем говорил Пакстон.

Сэм понемногу успокаивался, дыхание его замедлялось, а страх отступал, больше нет призрака, есть свет, есть охотник рядом, есть большой зверь, который не даст его в обиду…

— О, да вы, лорд Чедвиг, совсем вымотались! Эмма, дай-ка я его возьму, вот так, — Сэм чувствовал, как его укладывают на диван, накрывают пледом, но такая усталость на него навалилась, что даже открывать глаза не хотелось.

– Спи спокойно, тебе нужно отдыхать.

Сэму снилась Африка. Горячая трава саванны и стада антилоп, проносящиеся мимо… Когда он проснулся, то не сразу понял, где находится. Уютный бардак гостиной Пакстона сменился полумраком чердака. Неугомонные светлячки вились неподалеку. В руках Сэм сжимал фотографию: Эмма смотрела на него с уважением, а лорд-охотник сжимал в руках копье с серебристым наконечником, обвитым ниткой с крокодильими зубами.

Ангел родился в теле грешного ребенка. Он даже не знал поначалу, кто он. Он ходил в школу, время от времени, когда не так бросались в глаза синяки, оставленные побоями матери или отца. Он надевал выстиранные самолично вещи, чтобы отправиться в церковь в выходной день. Родители его давно, еще до его рождения и, кажется, сразу после собственного, наплевали на Бога и никогда уже не задумывались над тем, чему на самом деле стоит поклоняться.

Объектом их трепета стала бутылка виски.

Ангел решил, что никогда больше не притронется к алкоголю, после того, как отец сломал ему нос, ключицу и два ребра во время очередного дебоша, которому мешал худой мальчишка, сидящий в углу. Его, избитого и в беспамятстве просто выбросили на улицу. Иной раз ему казалось, что он помнит пьяный хохот тех, кто тащил его по грязной лестнице на мостовую.

Ангел очнулся в постели.