Провожатый

— Что вы, не стоит просить прощения, — Сэм чувствовал, что должен быть очень-очень вежливым с пожилой леди. – Меня зовут Сэм, а вас?

— Меня? – дами тихо икнула и снова всхлипнула, кажется, она крепилась из последних сил. – Меня так давно не спрашивали о том, как меня зовут…

— Простите, — Сэм растерялся, — я не хотел вас оскорбить.

— О, как такой маленький ангелок, такой учтивый сэр может оскорбить меня? Меня зовут Хлоя. Молочница Хлоя. Сколько себя помню, я всегда жила на этой поляне, сэр. И этот олененок. Он хоть и ранен, но мой платок, приложенный к его ране, и эта зеленая трава позволяли ему помогать мне скоротать дни.

Я рассказывала ему сказки, а он смотрел на меня так умильно, сэр…

— Но что же произошло?

— Я не знаю, сэр, никак не могу понять. Однажды я увидела вот это, — она подняла желтый тополиный лист, больше похожий на облупившийся пласт краски, — а потом вот это, — Хлоя обвела рукой всю поляну. Сэм пригляделся: трава, местами уже пожухшая, была покрыта опавшей листвой, да и сам лес, стеной огораживающий поляну, больше походил на осенний.

Хлоя продолжала сбивчиво лепетать: — У нас всегда стояло лето, теплое и яркое, нам было светло и хорошо, даже когда некому стало на нас смотреть. Я решила, что мы с олененком слишком грустные для счастливых детских криков, вот нас и спрятали за шторкой… Но мы терпеливо ждали и совсем не жаловались. Однако со временем ночи стали такими холодными, а темнота настолько ледяной, что я… ему не выжить, если зачахнет трава…

Хлоя потупилась, дрожащей рукой она поглаживала бок оленя.

Сэм сглотнул комок в горле. Ему захотелось как-то утешить женщину, но как, он не знал. Он сделал шаг к картине, провел кончиками пальцев по бугристой, шершавой, жесткой от времени поверхности холста и – почувствовал холод инея.

— И в самом деле, должно быть, у вас там очень холодно, — Сэм потер замерзшие пальцы о штанину.

— Очень, очень холодно, маленький сэр, — Хлоя вздохнула, олененок поднял огромные вишневые глаза на Сэма и кивнул.

— Это от того, наверное, что вы на чердаке.

На самом деле на улице зима, и вы… — Сэм грыз губу от усердия понять, почему же мерзнет молочница, — и вы, наверное, просто чувствуете ее.

— Поверьте, маленький сэр, мы пережили здесь уже очень много зим, но нам никогда не было так холодно и темно. И еще, — она обернулась, словно опасаясь чего-то, — из леса слышатся голоса. Злые голоса, сэр Сэм. Они хотят прийти и…

Сэм приоткрыл рот, вглядываясь в лесную чащу за головой старушки, но ничего не увидел.