Новый Год плюс Бесконечность

И они только тихо рычали вслед ее тени, которая выросла в поздних сумерках и двигалась впереди самой ведьмы.

Старушка, не обращая внимания на возню и рычание за заборами, неторопливо шла по деревенской улице. Она шла в часовню, не таясь, потому что знала — ее срок пришел.

Огоньки в деревне таяли один за другим, точно гаснущие лесные гнилушки. Беате казалось, что звук ее шагов невыразимо громок и отдается скрипом плотно утоптанного снега от каждого забора, дерева, палисадника. Она знала, что такие иллюзии случаются в предновогодние ночи, и это верный признак приближающихся безумий, охвативших эту округу уже много лет назад.

Беата покрепче перехватила лямки заплечного мешка.

На минуту у нее возникло жгучее, почти непреодолимое желание проверить содержимое внутреннего кармана котомки. Там, тщательно завернутые в тряпицу, лежали два человеческих зуба. Те, что принадлежали некогда несчастной Марысе.

Ведьма даже замерла, прислушиваясь к сосущему, неприятному ощущению собственной внутренней цельности, точно схваченной в кокон заклинаниями, наговоренными ею перед тем, как выйти из дома.

Но вроде все было в порядке, и тело, и мысли; поэтому ведьма успокоилась и лишь сокрушенно вздохнула, после чего зашагала дальше. Перед нею уже маячил перекресток, за которым густо лежал снег. По этой дороге ныне мало кто ходил, поскольку старая часовня была давно и безнадежно заброшена, лишенная Божьего покровительства и людской заботы. И все же этой тропинкой недавно прошли несколько человек.

Беата вновь остановилась и принялась внимательно изучать следы.

Она прикидывала размеры и силу своего возможного противника. Увиденное пока не внушало серьезных опасений. Беата усмехнулась и, подбоченившись, глянула на часовню. Приземистое каменное здание уже темнело неподалеку. Тогда ведьма оглянулась.

Позади лежала деревня. Люди в большинстве сегодня не спали, с трепетом и страхом сидели за столами, боясь даже взглянуть на плотно задернутые оконные занавески. Собаки, все еще вздрагивающие, негромко позванивали цепями и мрачно заползали обратно в укромные конуры.

Свиньи, коровы, козы и овцы дремали в стойлах и на скотных дворах, не слыша движения звезд и бега горячей крови в собственных жилах. Но еще были лошади.

Только лошади понимали Беату. Они чувствовали ее сполна, и в их больших, грустных и влажных глазах ведьма всегда видела смесь страха, сочувствия и невероятной, почти космической печали. Они всегда жалели ее, эти лошади, и, наверное, даже отчасти понимали.