Новый Год плюс Бесконечность

Ибо лошадям отлично известно, что такое — вынужденная необходимость и умение сдерживать свою кровь. Пусть даже — до поры до времени.

Ведьма снова вздохнула и повернула к часовне. Она не сомневалась, что там ее уже ждут, и, скорее всего, с оружием и страхом. Впрочем, для Беаты это ничего не меняло.

Беата постучала в дверь клюкой, отчетливо и для верности несколько раз. После чего на всякий случай шагнула назад. Она не любила глупцов и излишне самоуверенных людей, между которыми всегда привыкла ставить знак равенства.

Изнутри никто не ответил. Вот глупыши несчастные, подумала Беата. Они что, всерьез думают, что им по силам изменить что-то нынешней ночью? Это даже не смешно.

И она постучала вновь — уже сердито и требовательно.

— Кто там? — спросили в часовне.

— Старая женщина, выжившая из ума, — последовал негромкий ответ.

— Что тебе нужно? — строго спросил из-за дверей Пятрас Цвилинга, дознаватель средней руки.

— Чтобы открыли дверь, — пожала плечами старуха.

— И что дальше?

— Сначала открой.

В этот миг на чердаке что-то зашуршало.

— Пан начальник Секунда, у меня ноги не слушаются! Совсем отня-ались! Эта ведьма проклятущая-а-а-а...

— Заткнись, Ясь, — снизу громко шикнул Вадим. — В штаны наложил, что ли? Тоже мне, защитничек выискался...

И он махнул Пятрасу: открывай, мол, только не слишком. А ну как позади ведьмы все адское воинство собралось? Откроешь, а бесы — шасть!

Дверь отворилась ровно настолько, чтобы ведьма могла с трудом протиснуться, и все.

В тот же миг на нее были нацелены лук и тяжелый самострел. Старуха подслеповато повела взором по внутреннему убранству часовни, погруженной в полутьму, и покачала головой.

— Лучше бы свету маленько...

Свечи загорелись медленно, точно нехотя. Беата оглядела Вадима и Пятраса, задержав взор на груде одеял в дальнем углу.

— Девчонка там? — она указала пальцем в угол.

— А если так? — спокойно, без вызова ответил Вадим.

— Ты главный, верно? — равнодушно сказала ведьма.

— Да. Мы — королевская служба.

— Вас здесь четверо, — не то спросила, не то констатировала старуха. — Слишком много. Вам нужно уйти. Так всем будет лучше.

Вадим нахмурился. Старуха была такая маленькая, сгорбленная. Как нахохлившийся воробышек. Он и понятия не имел, какой силы должна быть пружина, которая способна заставить ее опасно распрямиться.