Новый Год плюс Бесконечность

— А как я проверю, что ты — не чудовище? — в упор спросил он. — И мы не оставим эту девчонку тебе на растерзание?

— Никак, — последовал ответ ведьмы.

— Почему же ты хочешь, чтобы ушли мы? — почти искренне удивился дознаватель Секунда. — Думаешь, мы просто так отдадим тебе девчонку? А может быть, лучше сначала вколотить тебе в сердце осиновый кол? Чтобы уж для полной уверенности?

— В эту ночь никому не стоит верить, — сухо промолвила старуха и покачала головой. — Ты думаешь правильно, служилый человек. Но что мешает мне думать так же о тебе?

Вадим нахмурился, но промолчал.

По сути, ведьма была права.

— Ладно, чего уж там. Коли хотите умереть — дело ваше, — сказала Беата и поджала губы... — Только скажи своему человеку, что прячется за стеною, чтобы дышал потише — не ровен час, оборотень в лесу под кустом услышит. И тогда уж точно придет проверить, кто тут ему спать мешает.

Арунас издал в своей нише тихий смешок. А старуха прошагала мимо разом напрягшегося Пятраса и тяжело опустилась на сундук, что возвышался в углу.

Ведьма не сняла платка, но Вадим, несмотря на полутьму, отчетливо увидел выбившуюся жиденькую прядь. Может быть, оттого, что она была совершенно белой.

— Так что, ты и впрямь явилась защищать девку? — с сомнением сказал Вадим. Беата промолчала. Вопрос повис в воздухе. — А скажи на милость, зачем тебе понадобились ее зубы? — не унимался дознаватель. — Разве ты не знаешь, что колдовство запрещено королевскими законами?

— Разве королевский закон защитил кого-то от оборотня? — последовал суровый ответ.

— Для Марыси сейчас я — ее единственная надежда. Надежда на спасение души, — покачала головой ведьма.

— Раз мы здесь, значит, она, прежде всего, под защитой закона, — твердо сказал Вадим.

— А что об этом думает оборотень? О зубах, о колдовстве? — саркастически спросил Арунас, выходя из своего укрытия.

— Хочешь знать? — медленно подняла на него глаза ведьма. — Думаю, он пока тоже об этом не знает. Или просто не осознает. Потому как сейчас у него на уме только кровь.

— Угу, — хмыкнул Арунас.

— Но потом, рано или поздно, ему придется вспомнить и о любви, — вздохнула старуха.

— О чем, о чем? — изумился Арунас. — О какой любви ты тут талдычишь, ведьма?

— О той, что однажды заставит его вонзить зубы в твою шею, мальчик, — указала на него пальцем Беата. Жест был столь прямолинеен, что Арунас ненароком отшатнулся и осенил себя размашистым крестным знамением. — Поэтому хватит болтать, — оборвала разговор Беата.