Новый Год плюс Бесконечность

— Пусть девчонка вылезет из этой берлоги, что вы тут устроили, подойдет ко мне и сядет подле. А вам всем лучше бы отойти подальше. Можете оттуда и впредь следить за мною, коли такая охота.

Под грудой одеял что-то отчаянно пискнуло. Вадим предостерегающе поднял руку.

— Ладно. Мы сделаем вот как. Пусть девчонка вылезет. Но пока она будет оставаться позади меня. Тебе достаточно видеть ее лицо для совершения твоих обрядов?

Некоторое время старуха и дознаватель смотрели друг другу в глаза, точно норовя пересилить друг друга силою одного лишь взгляда.

— Ладно. Хватит и глаз покуда, — вздохнула Беата. — И, коли так, начнем, пожалуй.

Она сняла с плеч котомку и неторопливо принялась развязывать. За спиною ведьмы стоял наготове Арунас и чуть поодаль, возле дверей — Пятрас. Напротив сидел Вадим, а за ним примостилась Марыся, зябко кутаясь в одеяло. Ведьма на миг перестала возиться с узлами и подняла на девушку строгие, внимательные глаза.

— Мерзнешь? — сурово спросила она девицу.

Та от неожиданности коротко икнула и, зябко поведя плечами, часто закивала. — Это хорошо, — почему-то сказала ведьма. — Сейчас я дам тебе питье, и сразу полегчает.

Но вместо ожидаемых дознавателями бутылочек, склянок или пузырьков Беата первым делом вынула из мешка маленькую тряпицу. Та была черного цвета, обычная домоткань, и на первый взгляд могла показаться либо случайным лоскутом, либо узелком, завязанным на память. Во всяком случае, ничего примечательного в тряпице не было, покуда старуха ее не развернула.

Помимо своей воли Вадим вытянул шею, чтобы разглядеть эту часть ведовского арсенала. Ему показалось, что в тряпице лежит кучка золы, а в ней — пара крохотных угольков.

Тем временем, глядя на приготовления старухи Беаты, каждый из дознавателей думал о разном.

Арунас — о том, как бы не упустить ни одного движения ведьмы на случай, если та вдруг встанет на дыбы и начнет всех полосовать внезапно выросшими когтями.

Вадим — о странных словах ведьмы насчет оборотня, крови и любви.

Он никогда прежде не видел оборотней, частенько встречался с кровью, но почему-то страшился теперь именно того, с какой интонацией сказала старуха о любви. И как она посмотрела в этот миг на него, Вадима. Точно знала о нем нечто, самому дознавателю неизвестное, тайное, скрытое ото всех, кроме опытного ведьминого глаза.

Пятрас же думал о трех тихих словах, что шепнула старуха Беата, проходя мимо него в глубь часовни.