Новый Год плюс Бесконечность

Да-да, я говорю об этой кукле — старой, сломанной деревянной игрушке, в которой наша Мари сегодня, как мне известно, души не чает.

Родители переглянулись. Но в их глазах были только понимание и сочувствие словам лжебаронета; очевидно, слухи о глубокой привязанности их дочери к злосчастной игрушке дошли и до них.

— Но ведь это — только сегодня! — тонко улыбнулся крыс. — Завтра же Мари охладеет к своему щелкунчику, и тогда ей понадобится искать новую игрушку. А потом...

— Он — не игрушка! — гневно воскликнула Мари. — Ты никогда этого не поймешь.

Как и все вы — сытые, довольные, не знающие бед и лишений.

Потрясенные родители Мари оскорбленно переглянулись, а крыс коварно усмехнулся.

— А у меня есть только он, — прошептала Мари и бросилась к елке. Она подхватила деревянную куклу и поспешно прошла к своему креслу. При этом родители сделали движение, точно намеревались расступиться перед ней, но дочь обошла их стороной, попутно бросив уничижительный взгляд на лжебаронета.

— Дорогая моя, — в сердцах, с подступившими к горлу слезами проговорила мать, — пойми же нас! Ведь никто у тебя не забирает твою игрушку.

В конце концов, ты можешь потом держать этого... щелкунчика на туалетном столике. Или я уж не знаю... Впоследствии можно было бы его починить. Или, во всяком случае, хотя бы покрасить...

— Лично я тоже вовсе не вижу для себя никакой помехи в том, чтобы оставить у нас эту куклу, — пожал плечами лжебаронет. — Бог с ним, пускай уж остается!

— Ты лжешь! — гневно крикнула Мари. — Я вижу по твоим глазам, ты спишь и видишь, как бы погубить несчастного щелкунчика! Тебе не скрыть своей злобы.

..

Крыс на мгновение смешался, но тут же повел по залу горящими глазами и громко, саркастически прошептал: — Да она просто... Господин советник, ваша дочь, похоже, сошла с ума!

И не давая чете Штальбаумов и рта раскрыть, он уперся в девушку сверлящим, пронзительным взглядом.

— Вы только подумайте! Разве можно живому, полному молодости и сил человеку предпочесть какую-то куклу? Я никогда в это не поверю, господа!

Вадиму, заключенному в тело куклы, показалось, что он чуть не физически ощутил, как в сердце девушки что-то кольнуло.

И эта боль непостижимым образом передалась даже ему.

— Иная кукла живее иного человека, — прошептала Мари, крепче прижимая к себе щелкунчика. И человек, ныне заключенный в нем, готов был поклясться, что это действительно так.

— Что же делать? — растерянно пробормотал советник Штальбаум. — Такая семья... достойный титул... сияющая будущность..