Новый Год плюс Бесконечность

.

— Да очень просто, — недобро усмехнулся лжебаронет. — Дабы устранить беспокойство, надобно упразднить его источник. Видит небо, я приложил все силы, чтобы обойтись мягко и единственно лишь — увещеваниями. Мари сама не знает, что говорит. Она просто не в себе, — сказал он, оборотясь к родительской чете со всею решимостью.

— Господин советник! Вы сами — светило медицины и знаете, что в таких случаях необходимо. Кратковременное болезненное воздействие зачастую избавляет больного от долгой и мучительной боли в будущем.

И поскольку малая боль применяется исключительно для пользы самого же больного, отрезвление и понимание происходит очень быстро! Почти сразу, хотя больной об этом поначалу и не догадывается. Поэтому я сейчас просто возьму и устраню источник болезни, стоящий на пути нашего счастья!

И он решительно направился к девушке, которая в страхе тут же вскочила с кресел. Марта Штальбаум сделала невольное движение, точно намереваясь защитить дочь. Но супруг сурово остановил ее, удержав за руку.

Он был совершенно согласен с разумными доводами баронета и теперь радовался тому, что не его руке предстояло совершить, может, и болезненную, но, как ему казалось, кратковременную операцию.

Мари тем временем бросилась к елке и ухватилась за одну из веток. Точно ища у природы защиты от злобного и бесчувственного жениха, вступившего в сговор с корыстными и суровыми родителями.

Лжебаронет, усмехаясь, подошел к новогодней елке и замер, глядя на девушку сквозь ветви.

— В конце концов, это же просто смешно, Мари! Вы поймете очень скоро, что я был прав. Невозможно предпочесть мертвую деревяшку любящему вас пылкому и горячему сердцу. Это мое твердое убеждение, и я вам это впоследствии докажу, хотя бы и всею моей жизнью!

И он прошептал что-то еще — беззвучно, странно двигая при этом, всем ртом и верхней губою в особенности. Словно ему мешали выговорить эти слова невидимые усы!

В то же мгновение Мари негромко вскрикнула и стала оседать на пол, прижимая к груди злополучную куклу.

Лжебаронет улыбнулся и шагнул к девушке.

— Остановись, щелкунчик! — внезапно раздалось от дверей.

Все обернулись в страхе и недоумении. В том числе и разъяренный крыс.

В дверях, скрестив руки, весь в черном, стоял крестный. Господин Христиан-Элиас Дроссельмейер холодно смотрел на крысиного принца. Все присутствующие при этой сцене с ужасом увидели, что по бокам тела крестного что-то серебрится и потрескивает.