Новый Год плюс Бесконечность

Тот рвался уничтожить щелкунчика и, как знать, может быть, только сейчас понял, как жестоко просчитался в своей самоуверенности.

Конечно, понимал это и Дроссельмейер. Однако старый волшебник теперь истратил немало сил. В лице его не было ни кровинки, он пошатывался, как сухой лист на ветру, набиравшем силу. Пьер же опустил глаза и встретился с ответным взглядом чрезвычайно живых и посверкивающих глаз-бусинок маленького серого существа, прикорнувшего возле ног.

— Где же они? — беззвучно, одними губами проговорил Пьер.

— Нам его не сдержать.

— Они уже здесь, — пискнул мышонок. — Я слышу.

Арлекин вскрикнул от боли, когда железная хватка крыса стала ломить его силу. Но тут лица всех, в том числе и лицо крыса, на котором уже играла улыбка злобного победного торжества, изменились. В доме раздалось тихое шуршание, которое быстро нарастало, точно прибывающая волна сокрушительного, неотвратимого прибоя. Люди ахнули, отчаянно завизжала от страха Мари, и даже крыс отшатнулся. Двери зала распахнулись настежь, и в них ворвалась сплошная, нескончаемая серая волна гибких тел, острых зубов и оглушительного писка.

— Пресвятая Дева! — в замешательстве пробормотал советник Штальбаум. — КРЫСЫ!

— Крысы!!! — завопили все, норовя вскочить на что-нибудь, найти возвышение, дабы не быть поглощенными этой плотной, упругой, текучей живой рекой.

Крысы — а их тут были многие сотни — между тем обогнули людей с двух сторон и запрудили пол вокруг ёлки. Напротив крысиной армии стоял лжебаронет — их воплощенный ужас, их жуткий кошмар, их лютая смерть! Крысы ощетинили усы, нервно колотили себя хвостами, поводили из стороны в сторону острыми мордочками, но не двигались.

Бесчисленные пары красных глаз были устремлены на лжебаронета. Они точно ждали какого-то знака или события.

Арчи, не сводя пристального взора с лжебаронета, медленно отступал, поддерживая бледную, дрожащую от страха девушку. Крыс стоял вполоборота к своим бывшим соплеменникам, недобро глядя исподлобья на постоянно прибывавшие стаи.

Руки его медленно сжимались в кулаки, верхняя губа нервно подрагивала, а глаза горели затаенным, недобрым огнем.

Тем временем в зале становилось все тише. Затем слышно стало только монотонное сопение и словно бы журчание воды — то слаженно дышала сгрудившаяся огромная крысиная масса. Наконец и оно стихло, и настала мертвая тишина.

Ряды крыс безмолвно расступились, и из самой середины бесчисленной серой армии вышли три огромные крысы.