Новый Год плюс Бесконечность

Они степенно подошли к Дроссельмейеру, и самая крупная что-то пронзительно пропищала. Крестный смотрел на грызуна непонимающе, силясь уразуметь, чего же от него хочет мерзкое животное. Крыса запищала вновь, к ней немедленно присоединились две другие. Их тройной писк возрос, в нем стали проявляться низкие, даже басовитые нотки, и они пищали все громче. При этом крысы поминутно оборачивались на лжебаронета, осажденного огромными полчищами серых вояк. Мало-помалу в глазах крестного проснулось и засветилось понимание.

Он принялся изредка кивать, точно соглашаясь, и качать головою, словно отрицая какие-то доводы своих удивительных собеседников.

Наконец Дроссельмейер, видимо, понял все, потому что он глубоко вздохнул, закрыл глаза и кивнул несколько раз подряд. Все крысиное племя разом запищало, завизжало и заревело, бурно выражая восторг. Всем известно, какие удивительные звуки подчас способны издавать крысы. После чего вновь, как по мановению волшебной палочки, все стихло. Люди смотрели на них с суеверным ужасом, а грызуны, казалось, не обращали на домочадцев ни малейшего внимания.

В наступившей тишине, пронзительной и кромешной, одна из трех крыс торжественно подняла лапку и вдруг яростно провизжала на людском языке:

— Долг!

— Долг! — поддержала ее вторая.

— Долг! — подхватила третья.

— ДОЛГ!!! — содрогнулись неисчислимые ряды крыс.

Лжебаронет смертельно побледнел и сделал попытку облизать пересохшие губы. А крестный Дроссельмейер торжественно поднял руку и звучным, полнокровным голосом произнес одно-единственное слово, которое, видимо, отлично знакомо каждому существу на земле, будь то человек, крыса или даже ожившая деревянная кукла.

— Оплачено!

Это было сказано негромко, но от эха, казалось, покачнулись стены. И не только елочного зала. Весь дом советника Штальбаума неслышно вздохнул, будто переводя сбившееся на миг размеренное дыхание.

Три крысы степенно, с достоинством поклонились старому волшебнику. А затем торжественно прошествовали сквозь коридор в рядах своих почтительно расступившихся подданных и остановились против лжебаронета.

Оглядев крыса с ног до головы, придворные старейшины отчего-то потеряли к нему всякий интерес. Они оборотились к Мари, которую бережно поддерживал Арчи, бледный, в мгновение ока осунувшийся, но все же с горящим взором и решительностью в лице.

Три придворные крысы встали на задние лапки, оказавшись неожиданно высокими и стройными. Три длинных кольчатых хвоста вытянулись в струнки.