Портрет девушки в черном цвете

Затем трескотня затихла, и слышался только крик на французском, переходящий в кашель и стон:

– Merde. Jesuisblessé. (Проклятье, я ранен! – фр.)

Внизу раздались тяжелые удары в дверь. “Куда мне бежать? Конечно, к сыну!” Это она думала уже на бегу, но, сделав всего несколько шагов по коридору, почему-то заколебалась. “Камень!” Она уже бежала в другую сторону, а внутри клокотала, искала выход сила.

Дверь была приоткрыта, и она переступила через порог, переполненная мощью и гневом.

Ворвавшись в комнату, будто ураган, она столкнулась буквально лицом к лицу с управляющим Вахтом, который держал в руках открытую шкатулку.

На его лице застыла совершенно неуместная, глупая улыбка.

А у стены стояла давняя гостья. Она сразу узнала ее. Все та же легкая, презрительная усмешка на безупречном, но страшно бледном лице. А в руках, в руках ее камень.

При виде Софи глаза француженки засияли торжеством, и она сжала амулет в ладонях.

Баронесса не стала мешкать, а хлестнула потоком воздуха изо всех сил. Вахт отлетел к стене и остался лежать бесформенной кучей тряпья и изломанных конечностей.

А Клио не сдвинулась ни на шаг. Даже не пошатнулась. Она просто сильнее сжала камень, так, что косточки на руке побелели, и сощурилась.

– Не Софи, нет. Откуда у тебя это? Впрочем, мне все равно.

Женщина вдруг почувствовала, как резко похолодало в комнате. Стужа протянула к ней свои ледяные пальцы. Она захватила все углы, все стены и покрыла комнату серебряными узорами инея. Казалось, сейчас станет невозможно дышать, воздух вот-вот превратится в ледяную крупу прямо в легких.

Софи отбила, растопила ледяное дыхание теплом своего тела. А Клио стояла и улыбалась. Её явно забавляло происходящее. “Стереть эту улыбочку, стереть. Нет, не дотянуться… Жаль”.

Морозный воздух вновь прикоснулся к ее рукам. По спине побежали мурашки, и Софи сделала шаг назад, потом второй, третий. Ледяная корка нестерпимо обжигала голые ступни. Она уперлась спиной в стену, в плечо больно врезался угол картины.

“Она так сильна… С камнем это бы не стало проблемой.

Но сейчас амулет у нее. Возможно, он даже помогает ей”.

Стужа прорвалась сквозь защиту, и обжигающими языками ледяного дыхания обвилась вокруг босых ног. Они тянулись выше, выше, Прямо к сердцу.

“Но я еще жива. Еще есть шанс”. – за окнами послышалась отдаленная стрельба. – “Может быть, Генрих…”

Но нет, Софи чувствовала, что уже не может пошевелиться, что холод сжал ее в объятиях тысяч ледяных игл.

“Портрет. Это ведь тоже я. Частичка меня.