Портрет девушки в черном цвете

Нет, ее любимый зеленый сегодня не понадобится. Она старалась верить в это изо всех сил.

Платье было одно, конечно, черное, с юбкой годе до колен и с короткими рукавами. На все случаи жизни, как раз подойдет. На все случаи. Одевшись, она долго смотрела в зеркало. Чуть-чуть подчеркнуть глаза. “Потом надо будет все-таки постараться убедить Ингу написать мой портрет”.

Она прислушалась, улыбнулась и повернулась к двери. Раздался осторожный стук, и через секунду заглянул Милан. В руках он держал две маленькие кофейные чашечки.

– Ты уже? Я думаю, не помешает. Черный, как ты любишь.

[1] Санктуариум – святилище храма.

Глава 31. Исполнение желаний

Маарра, 11 декабря1098 года. 

Генрих опустил меч. Казалось, шум битвы, крики за спиной, крики внизу на улице, топот ног, треск огня – все исчезло. Только тонкие пальцы с обломанными ногтями, между которыми прорывался черный блеск, и глаза, такие же черные, но живые. В глубине этих чуть раскосых глаз он увидел… нетерпение?

– Я хочу, хотел… Я желаю твоей любви… Навсегда.

Возможно, он хотел произнести что-то совсем другое, просто машинально повторил то, что можно было разобрать в неуловимом движении ее губ.

Девушка протянула ему руку. Он поспешно скинул латную перчатку и протянул свою навстречу. Рука незнакомки была маленькая, теплая и сильная.

– Да, пускай так будет. Навсегда.

Генрих вдруг почувствовал легкое прикосновение холода, словно внезапный порыв морозного ветра. Но девушка не позволила ему отвлечься ни на секунду.

– Здесь, в этом мире будет лучше, если ты будешь называть меня более привычным для людей и служителей твоего бога именем.

Она слегка задумалась и вдруг мечтательно улыбнулась.

– Марлена. Скажи, рыцарь, тебе оно нравится? Любимая. Мне нравится это имя. А прежнее я сохраню только для себя.

Утром, когда грабеж города еще продолжался, небольшой отряд крестоносцев покинул умирающую Маарру и отправился в сторону Антиохии. Лошади осторожно ступали среди трупов и разбросанных на улице нехитрых пожитков несчастных обитателей городка.

Маленькая спутница с фигуркой, закутанной в черное по самые глаза, не отпускала его ни на шаг.

***

Еще одна дверь. Скорее, просто символическая, кованая решетка в заборе из живой изгороди. Она совсем не закрывала вид на старый кирпичный дом, стоявший буквально в двух десятках шагов. “Совсем не изменился”.