Портрет девушки в черном цвете

Грустная мысль, пришедшая откуда-то из глубины сознания.

– Ты слышишь меня, вечная?

Обращаться с таким вопросом к себе самой было странно. И все же. Им надо было поговорить. Возможно, последний раз, возможно, в первый.

– Скажи, Софи, тебе нравилось здесь жить?

– Я не помню.

Голос черноволосой красавицы прозвучал очень робко, неуверенно.

– Мне казалось, теперь ты вспомнила все.

– Нет-нет. Ведь эти воспоминания… Я знаю их только как воспоминания других. Иногда они прорываются внезапно… Ну, как мои воспоминания у тебя.

– Ты жила их жизнями, их воспоминания – твои воспоминания.

– Наверно, ты права. Но ведь я становилась ими не сразу.

– Странная у тебя была жизнь. И мать, и любовница. И так раз за разом.

– Мне была обещана необыкновенная любовь. Кто не мечтает о таком! Потом я поняла, что моя любовь досталась не только мне. Она досталась им всем. Они все любили по-настоящему. И без камня, без любви их жизнь теряла смысл. А я, я любила по-прежнему.

Кира понимала, вернее, думала, что понимала. Любовь, настоящая любовь.

Она надеялась, что их любовь настоящая. Была только одна маленькая причина, маленькое черное пятнышко. Это наверняка не имело значения, но она должна была знать наверняка. Без любви жизнь теряла смысл. Это было страшно, очень страшно. Но она верила.

Ей не нужно было даже оборачиваться, чтобы почувствовать каждой клеточкой – Милан волнуется. Стоит всего в двух шагах и так напряжен, нервничает. Не знает, что их ждет и переживает. Она тоже не знает. И Софи не знает. И ей очень страшно.

– Не бойся, Софи. Это все-таки твой родной дом.

По тропинке от дома уже спешила девушка в одежде горничной. Она открыла дверь и пригласила их войти.

– Добрый день, дамы и господа. Здравствуйте, герр Януш! Добро пожаловать в имение! Фрау Изабель ждет вас в роще. Позвольте, я провожу.

Дорога по засыпанной мелким камнем тропинке заняла не больше минуты. Маленькая женщина ожидала их приближения, сидя на скамеечке в тени деревьев. Застывшая фигурка в голубом, с рукой, прижимающей к груди черный камень.

– Я вижу, Януш, ты все-таки привез ее ко мне. Кира, присаживайся. Здесь не так много места, и членом твоей самайи[1] придется постоять.

Кира присела на такую же маленькую деревянную скамейку напротив Изабель. Некоторое время они рассматривали друг друга. Испанка была очень бледна. А взгляд, взгляд был словно направлен к чему-то недоступному, невидимому для окружающих. И она совсем не торопилась начинать разговор. “Ну что же, тогда я”.