Портрет девушки в черном цвете

Кира открыла глаза и с удивлением огляделась. Она стояла у совершенно здорового ствола ивы одна. Зеленые ветви склонились практически до самой земли, которая была покрыта зеленой, живой травой. Поднявшийся ветерок шелестел ветвями, и они словно пытались обнять спасительницу жизни. Девушка с усилием оторвалась от ствола дерева и, приподняв ветви, вышла наружу, на солнце. Дженна стояла рядом с Уршулой и внимательно следила за приближающейся уверенной походкой Кирой. А Уршула ошеломленно смотрела на подругу с округлившимися глазами и машинально разматывала бинт на руке.

Дженна дождалась, когда Кира подошла, и взяла обеих девушек за руки.

– Посмотрите внимательно друг на друга. Теперь вы видели и оценили возможности друг друга. Вам придется долгое время жить вместе. Так что лучше, если у каждой из вас не будет тайн от подруги.

Уршула, наконец, развернула бинт и теперь крутила кисть руки без каких-либо следов ожогов. Потом она кинулась на шею Кире с поцелуями.

– Заканчивайте обниматься и идите собираться.

Через час мы уезжаем.

Кира просто не могла разжать объятия и оторваться от счастливой блондиночки, но все-таки пробурчала.

– Сначала надо поесть. Я страшно, страшно проголодалась!

Глава 15. Встречи, ожидаемые и неожиданные

21 января 1863 года, Гродненская губерния, Россия[1]

День уже клонился к концу. Смеркалось. Надвигалась длинная январская ночь. Эмма сидела вдвоем с маленьким Рышардом. Мальчик, ползая на коленях, среди разбросанных игрушек, с воодушевлением руководил наступающей кавалерией.

Мать, посматривая на сына, обдумывала слова учителя, пана Линцмайера, который отмечал отличные способности ребенка в математике и языках и советовал скорее отправить его в какое-либо учебное заведение, где он сможет по-настоящему развивать свои таланты.

Скорее всего, придется писать отцу. Отношения, так драматически разорванные после бегства из Вены четырнадцать лет назад, постепенно приходили в норму. Генрих интересовался своим внуком и, возможно, смог бы устроить его в какую-нибудь престижную школу с пансионом, ведь мальчик хорошо говорил по-немецки.

Одно Эмма знала наверняка – она не хочет, чтобы ее сын был военным.

Во дворе раздался шум, ржание лошадей и послышались мужские голоса. Еще минута, и в гостиную с мороза вместе с клубами холода ввалилась толпа местных шляхтичей. Все они были вооружены и крайне возбуждены!

И ее муж, он был во главе этой толпы, покрасневший от морозного ветра, но с веселыми, сверкающими глазами.