Черное с белым не берите

Как переводят с древнеперсидского

Марина несколько дней потратила на то, чтобы разгадать загадку сувенирной монетки. Прежде всего она показала ее всем однокурсникам из своей группы, но никто ничего сказать не смог. Нелька только попросила подарить, но Марина, естественно, отказалась.

Сходила она и в банк, чтобы узнать: вдруг монетка какая-нибудь юбилейная, особой ценности. Но оказалось, что и в банковских каталогах ничего похожего не значилось, то есть это действительно был просто обычный сувенир.

Была идея сфоткать находку на мобильник и вывесить в Интернете, но по здравому размышлению она от такого намерения отказалась.

– Ты с ума сошла! – сказала Нелька. – А если в этом кошельке еще и купюры были, притом крупные? Хочешь, чтобы тебе предъявили?

Марина, естественно, не хотела. Кстати, в комнате на четверых они жили с Нелькой практически вдвоем, потому что другие две ее обитательницы появлялись там редко. Что они делали и где, и почему комендантша никогда не интересовалась их отсутствием, для Марины навеки осталось тайной.

То есть кое-какие соображения у нее на этот счет были, поскольку некие тонкие намеки на толстые обстоятельства до ее ушей доносились, но полоскать чужое грязное белье было противно – сплетничать она не любила.

А вот сувенирная монетка, попавшая к ней в руки – это была загадка в самый раз. Прежде всего потому, что надпись на обратной стороне была похожа на клинописную, хотя 25 рублей на лицевой под рельефом, весьма похожим на олимпийский факел, без всякого сомнения были современными русскими.

Оставалось обратиться к профессору по древней истории, что Марина и сделала.

– Хм… - произнес профессор, осмотрев тыльную сторону через лупу. – Действительно, любопытно. Говоришь, нашла на улице?

– Угу, – сказала Марина. – Не подумайте плохого, но если это шутка, то не моя. Я в клинописи вообще полный профан.

– Скорее всего, знаки взяты из древнеперсидского. – отвечал профессор, подумав. – Тогда прочитать можно, конечно, но вот перевести – это вряд ли.

– А вы можете? – поинтересовалась Нелька, потому что идею с обращением к профессору подкинула Марине именно она, и во взгляде, который она кинула на профессора, было такое обожание, что самое закаменелое археологическое сердце, пропитанное древностью, в этот момент размягчилось бы.