Изгнанники Данцига

Евгений успел заметить, как красивый юноша в бушлате куда-то исчез – всего за миг оказавшись вне его поля зрения – а потом ему в челюсть прилетело что-то увесистое и дробящее: тяжёлый кулак юного капитана Хиппера.

Евгений пошатнулся, мир наклонился вправо, а сам он упал на грязную мостовую. Он чувствовал недоумение, свинцовый вкус крови во рту звон в ушах – и ещё боль, да, весь его череп звенел от удара и был готов расколоться, но боль гасилась недоумением, и Евгений поднялся на ноги. Он нащупал в кармане рукоять револьвера, захваченного в драке с Братства Меча, прицелился – но между ним и капитаном Хиппером уже была Чайка (эти чёртовы марионетки двигаются чертовски быстро) – её лицо побледнело, а по щеке бежала слеза.

– Я бы не сказала тебе ничего, если бы ты для меня чего-то не значил. Ты можешь упираться и убивать себя, но ты это знаешь, можешь напиться хоть до смерти, но ты знаешь, что любишь меня, тебе же позволено решать, а мне нет, я же люблю, только когда мне скажут, так реши, сделай шаг мне навстречу – будь с нами… будь с нами, подумай, прошу тебя, ты натворил уже слишком много, это твой единственный шанс быть живым в этом городе, будь с нами, прошу тебя… – голос Чайки становился быстрее, а потом стал тихим – до шёпота.

– Дерьмо…

– Мы – новое поколение. Будь с нами.

Евгений хотел послать их как можно грязнее и дальше, но слова не давались, а потом решил сказать «да» – но слова не давались вдвойне, и он просто помотал головой, прицеливаясь в них из револьвера – а потом поднял дуло чуть выше их голов и выстрелил в тьму.

Они развернулись и ушли, а Евгений всё стрелял в тьму – потом патроны в барабане закончились, он выбросил револьвер, развернулся и побежал прочь. Он бежал по средневековым улицам Данцига, по переулкам, холодным и синеватым в естественном ночном освещении, по лабиринту древних кварталов и запутанных улиц, мимо кабачков и подвалов, лавок страдающих от бессонницы колдунов, горящих редкими свечными огнями, мимо Площади Арлекинов и печально известной башни Адлертурм – когда часовой механизм на башне привёл в действие автоматический колокол, и пробило два часа ночи.

[1] он дрался столько, сколько вообще себя помнил. Однажды Евгения побил Марк Арзонсон, который был на три года его младше – в Столице, в Ингермаландии, они оба учились в Гумилёвском Лицее. После того случая Евгений перевёлся в Данциг, хотя по дому скучал несильно. Могло показаться, что причиной было поражение – хотя, разумеется, не оно.