Тайны отеля "Уайтвуд"

Она, кстати, ему отказала под тем предлогом, что он ничего не объяснил. А он, между прочим, так никого и не беспокоит: просто слоняется где-то до утра, и тогда возвращается, когда на кухню приходит Шафи.

— Может, он э-э-э... частный детектив?

— Но к нему никто не ходит! Будь он детектив, у него должна быть контора, где он встречается с клиентами. Даже у этой беспорядочной профессии есть свои непреложные правила. Словом, если вдруг вам что-то придет в голову на его счет, не пожалейте со мной поделиться!

— А вам не приходило в голову, что он просто ничтожество, проживающее наследство и сводящее потребности к минимуму, только чтобы не оказаться перед фактом, когда необходимо что-то предпринять?

— Но, дорогая, это было бы так неинтересно! Ах, если бы мне выдался шанс хоть глазком взглянуть на его комнату, я, вероятно, получила бы пищу для более фундаментальных предположений.

Дорогая, а если вы?..

Тони не дала старой леди ни шанса закончить это в высшей степени провокационное и где-то даже неприличное предложение и поспешила ретироваться.

Однако на лестнице, стоя пролетом ниже, она застала очередную бурную сцену. Там были Грейс Уэйнрайт и Иезавель, которой Грейс явно только что предложила неучтенную булочку помимо материнских глаз.

— Вы желаете меня подкупить, чтобы получить доступ к скверным тайнам моей матери? — дискант Иезавель был настолько пронзительным, что оставалось диву даваться, как это дитя существует в мире музыки, и она все еще была обижена на Грейс из-за разводки по Синей Бороде.

— У твоей матери нет скверных тайн, — отвечала Грейс, голос которой был каким-то непривычно уставшим. — Может, она считает таковой тайной тебя, но моего воображения хватает, чтобы увидеть тут повесть об обманутом доверии и циничном расчете на то, что «все равно она никому не скажет». Это не ее вина.

— Моя мать не слишком умна, — угрюмо выговорила Иезавель.

— Это не грех. Она выживает, как может, а без тебя справлялась бы и того хуже: кто бы иначе переводил ее ученикам язык жестов, когда они пришли учиться только языку музыки?

— Да, без меня она бы совсем загнулась, только признавать это она не хочет.

Все еще живет в мечтах, где она концертирует, а ей аплодируют. Между прочим, я умею сыграть так, чтобы она осталась довольна: по крайней мере, я показываю этим ее... ученикам, что они сделали не так, и как правильно. И что я с того имею? Мне никто не аплодирует. Мне даже тренироваться негде.