Тайны отеля "Уайтвуд"

клиенты — люди, в основном, известные. То есть я обычно знаю, что они делают, и за что им кто-то не желает добра. Что же до женщин, то спросите у мисс Дюнуа, что она думает насчет равенства полов.

— О, равенство полов... Я и сама имею мнение на этот счет. Рассказать, как я получила этот отель? Меня использовали, как шлюху, и оценили, как шлюху, и я повела себя, как шлюха, потому что если бы я осталась упирать на свою порядочность, ко мне пришел бы кто-то вроде вас, Лео, а потом мое выловленное из канала тело препарировал бы в анатомическом театре кто-то вроде мисс Дюнуа.

Этот отель все же обошелся им дороже, чем, смею думать, ваши услуги.

— А вы высоко залетали, Грейс.

Шторы были задернуты, над городом в мареве дневного зноя садилось солнце.

— Откройте мне окно, — попросил Лео.

— Решили утечь ночью? И это после того, как притащились сюда умирать, света белого не видя?

— Была ночь, — скрупулезно уточнил больной. — Конечно, я не видел белого света. Если бы я хотел, а главное — мог встать, я и сам бы его открыл.

Нет, Грейс, мне просто осточертело валяться в запахах собственного тела.

— В самом деле, — Грейс посмотрела на его белый профиль и провела рукой по щеке, пробитой жесткой колючей щетиной. — Вам определенно следует начать приводить себя в порядок. Мужчина не может долго находиться в таком состоянии, это вредно для самоуважения. Хотите довериться Гутрун? Это хороший выбор, она будет рада вам помочь. Если вы согласны, я ее позову.

— И она никому ничего не скажет, вы хотели сказать?

— И это тоже, но не это главное.

Гутрун подходит вам, но самое главное — вы хороший выбор для Гутрун. Вы терпеливы, ответственны и не желаете никого унижать. Она не старше вас. Вы наверняка могли бы стать ей тем, что она ищет, а она для вас — причиной найти верный путь.

— Побойтесь бога, Грейс. Гутрун, — это еще и Иезавель!

— Иезавель не так уж плоха. И, к слову, кажется, вы единственный мужчина, которого она способна принять. В ее представлении вы крутой.

— Дело не в том, хороша или плоха Иезавель.

Она ребенок, я не могу заманить ее и ее беспомощную мать в то болото, где я барахтаюсь сам. Убийца не должен жить среди людей, ходить меж ними невозбранно, он должен быть наказан, и я непременно буду наказан, я к этому готов, но я должен быть наказан один. То, что тебе дорого — это рычаг, инструмент давления, постоянная угроза, которой тебя контролируют. У меня высокий порог выживания, я ночная крыса, но у тех, кто свяжется со мной, он никакой. Я не смогу их спасти.