Дом без кондиционера

Я дернулся вскочить, ни зги, кроме этого чудовища, не видя. Полка над моей головой, рассчитанная на рост десятилетнего ребенка, встретилась мне на пути, и встреча наша немедленно ознаменовалась снопом разноцветных искр. Старые гвозди, вбитые в стену, не смогли ее удержать, но это я сообразил уже после, а сейчас на меня, оглушенного сильнейшим ударом, градом посыпалась сверху какая-то неразличимая мелочь, от которой я беспомощно отмахивался руками. В довершение всего меня тюкнула в темечко сама лампа. И погасла.

Некоторое время я сидел в темноте неподвижно, ожидая еще бог знает каких неприятных сюрпризов.

Хотя нет, я льщу себе. Просто приходил в себя с перепугу. Потом с трудом встал, шаря руками вокруг себя в поисках опоры и инстинктивно втягивая голову в плечи: ведь неизвестно, что еще могло рухнуть на нее из темноты. В этот момент я отчаянно желал, чтобы пришла хотя бы уборщица миссис Уиттекер, которую я ожидал не ранее третьего числа.

Темная комната с тенью единорога, отпечатавшейся у меня на сетчатке, внезапно стала ловушкой.

Вытянув перед собой руку и шаркая ногами, я нащупал дверь, выпал в коридор и прижался спиной к стене. Не помню, куда в процессе этих перемещений я дел трость.

Так, держась за стену, я дополз до библиотеки и ввалился в нее, ударив ладонью по выключателю, благо, тот был рядом с косяком.

Плафон вспыхнул, на мгновение ослепив меня: зрачки расширились, привыкнув к темноте, и несколько секунд я стоял, закрыв глаза и любуясь зелеными пятнами на внутренней стороне век. В моем субъективном мире не осталось ни одного твердого камня, чтобы возвести на нем непоколебимую жизненную позицию.

Когда я открыл глаза, все они были здесь. Выстроились в воздухе ровными рядами, окруженные ореолом без устали трепещущих крыльев. С обложки Оксфордского Словаря грянул бравурную музыку живой оркестр. И все равнялись на меня, словно гвардейцы – на королеву.

– Ну? – хрипло каркнул я. – Что?..

Ряды их дрогнули, а я вытаращил глаза. Все они, как один, и рыцари в зеленом, и дамы в шелках – преклонили колено.

Прямо так, вися в воздухе. И то же самое сделала миледи Маб прямо напротив моего носа. Несколько странный способ принимать капитуляцию, вы не находите?

– Ты спас единорога, – сказала она глубоким, дрогнувшим голосом. – Народ благодарит тебя.

С бессмысленным выражением лица я посмотрел сперва на руку, которой ощупывал стены и включал свет, потом вспомнил про другую, сжатую почему-то в кулак.

В кулаке был фарфоровый единорог с упавшей полки.