Никаких собак

В глубине подпола вспыхнуло, погасло – и через пару секунд в наступившей темноте появился совсем другой свет, неяркий и теплый. Так горят свечи или керосиновые лампы.

Лида забилась за какие-то ящики и даже зажмурилась для верности. Перед глазами все еще плавали разноцветные пятна от вспышки.

А потом мимо прошаркали шаги. Ступени лестницы громко заскрипели. Высунувшись из-за ящиков, Лида успела увидеть старые тренировочные штаны и стоптанные красные туфли с загнутыми вверх мысами.

Потом стало темно.

Ощупью Лида выбралась из-за ящиков и на цыпочках направилась к проходу.

Осторожно подсветила разок из-под полы курточки телефоном.

Наверху раздался гневный возглас. Должно быть, Карим увидел следы, оставшиеся от мокрых кроссовок. Интересно, как быстро он сообразит?..

Лида бросилась в дальний конец подпола. Больно ударилась локтем обо что-то и почти влетела в стену. Ощупала ее подрагивающими пальцами.

Карим не закрыл проход. Старый дурень!

Глава 11

Народ в клубе приветственно зашумел – диджей вновь занял место за кафедрой.

Черт возьми, а двигается-то он побыстрее зрячего. Михаил высунулся из коридора. Людей за время разговора стало большое; к выходу придется пробираться по стеночке. Как бы лапы не отдавили собаке... Опять забыл спросить. Михаил усмехнулся, щурясь от ярких вспышек прожекторов. Потом спохватился и сунул кинжал под куртку.

Еще не хватало, бродить с ним при всем честном народе. Точно кто-нибудь полицию вызовет...

Почти у самого выхода он налетел на чье-то твердокаменное плечо и пошатнулся.

– Извините...

Собака испуганно заскулила, рванув поводок. Ну вот, наступили...

Крепкие толстые пальцы вцепились в локоть Михаила, не давая уйти. Другая рука потянулась к поводку.

– Отвали! – сказал Михаил.

Получилось неубедительно. Даже ребенка не испугать, не то что взрослого, тем более такого... Человек, который держал его, был невысок и коренаст, словно его пытались вписать в квадрат, но потом передумали.

Пальцы сжались сильнее, выворачивая плечо из сустава. Михаил вскрикнул от боли и лягнул коренастого в бедро.

Удар пришелся словно по деревянной колоде. Коренастый даже не заметил.

А потом яркая вспышка осветила его лицо. На неровной коже землистого цвета с большим носом влажно поблескивали нарисованные зеленой краской глаза. Рот был едва намечен. Из косого разреза на лбу выглядывал уголок белого бумажного листа.

Михаил выхватил кинжал и полоснул коренастого по запястью той руки, что вцепилась за поводок.

Крови не было.