Никаких собак

Оглядываться было некогда, да и споткнуться на неровном полу об удачно подвернувшийся кирпич легче легкого. С предсказуемыми последствиями.

Он вдруг поразился идиотизму происходящего. Только что расправился с парой настоящих глиняных мужиков с нарисованными лицами, напугал водителя черной «волги» – а теперь улепетывает от крыс! Наверное, потому что их больше...

В стене открылась невысокая полукруглая арка, и собака свернула туда. Михаил, пригнув голову, вбежал следом.

Лестница!

– Вперед! – радостно крикнул Михаил.

Собака бодро процокала по скругленным ступеням. Михаил следом за своей спутницей взбежал на пару пролетов – и обнаружил себя на дне глубокого колодца, по стене которого вилась спираль лестницы. Собака стояла, задрав морду вверх. Словно не решалась карабкаться дальше.

– Ну ты чего опять?

Собака гавкнула и опустила голову. Михаил тоже посмотрел наверх. Конца подъему видно не было.

Коленки предательски дрогнули.

– Мне тоже страшно, – сказал Михаил. – Это нормально, наверное.

Он присел перед собакой на корточки, коснулся передней лапы – и едва не упал, отшатнувшись.

Экран смартфона осветил собаку и отбросил на стену ее тень. Только таких теней у собак не бывает. Такие тени бывают...

И сравнить-то не с чем. Разве что из фольклора что-нибудь.

Глава 14

По этой лестнице всегда было страшно неудобно ходить. Что вверх, что вниз. Когда ты поднимался, слева была стена, справа пустота, а под ногами ступени шириной в ладонь и меньше локтя в длину.

В самый первый раз Лида была здесь с отцом. Они пришли в подвал через Колючую пустошь, отец вывел ее к башне и потом шел позади, готовый, если понадобится, поддержать неуклюжую четырнадцатилетнюю девчонку. Не дать свалиться вниз и разбить пустую и легкую белокурую голову.

Теперь поддерживать было некому. А ступени терялись во тьме и все норовили увильнуть из-под ноги. Лида, подсвечивая телефоном, почти прижималась к стене. Грубый кирпич иногда хватался за куртку, и тогда Лида останавливалась.

Спускаясь, девушка совсем потеряла счет времени. Казалось, она здесь уже несколько часов, переставляет чуть подрагивающие ноги. В кроссовках чавкало. Лоб покрылся испариной.

Но торопиться нельзя. Самый быстрый путь здесь – последний.

Сверху донесся едва слышный шум. Должно быть, Карим вернулся. Если так, то весь вопрос в том, как быстро он обнаружит пропажу.