Никаких собак

– Надо будет спрятать ее подальше ее подальше. Потом поговорите. А теперь – пора домой.

– Значит, Халида? – Михаил смотрел под ноги.

– Да. Теперь, – девушка театрально вздохнула, – ты знаешь обо мне все.

«Все...»

Михаил поднял голову и посмотрел в серое предутреннее небо, перечерченное толстыми кабелями.

– Приключение закончилось. Даже жаль... Не расскажешь мне как-нибудь начало этой истории?

– Думаю, нет.

– Ясно. – Михаил протянул девушке полумесяц. – Отдай Гайдару. Он нам здорово помог. И передавай привет Наиде, если встретишь.

Лидия – Халида – взвесила кинжал на ладони.

– Ты ведь и сам можешь...

– Наверное. Но не буду. Карим был прав, не так ли?

Михаил повесил на плечо опустевший рюкзак и шагнул в «трансформаторную будку».

– Сейчас путь откроется, – предупредил Идрисс. – Постарайтесь ни о чем не думать, дети.

Дверь призывно засияла. Михаил глянул через плечо на Лидию – звать ее другим именем не выходило даже про себя.

– Дай мне пять секунд.

Он спрыгнул с ржавой лестницы на старый потрескавшийся асфальт и огляделся. Кафка взирал на него сверху вниз. Осуждения в его взоре не было. Скорее уж понимание.

– Придется искать новую работу, – проворчал Михаил и сунул руку в карман.

Мобильник не работал. А тот, с которого он звонил в последний раз, был у Лиды... Неужели придется идти пешком?

Он вышел к автобусной остановке и остолбенел. Неподалеку стояла старая потрепанная машина, выкрашенная в желтый цвет. Он заглянул в окошко. Внутри, положив голову поверх сложенных на руле рук, спала женщина.

Михаил осторожно постучал в стекло.

– Доброе утро, – сказала она, протирая глаза. – Вам куда?

– В лепрозорий.

Женщина уставилась на него. Потом взъерошила волосы и понимающе усмехнулась:

– У вас еще есть надежда?.. Подождите, – оборвала она себя, – а где же собака?

– Все, – ответил улыбкой на улыбку Михаил. – Пока – никаких собак.